Локки 2. Потомок бога

А уж в искусстве он явно разбирается так же хорошо, как волколак в апельсинах.

В этот миг взгляд старика упал на рояль, приткнувшийся в углу зала. Простолюдин во фраке что-то тихонько наигрывал, поддерживая великосветскую атмосферу.

— Да я клянусь остатками своих седых волос, что Громов не знает разницу между пианино и роялем, — продолжил Евграф Петрович, презрительно поморщившись. — Я бы никогда не отдал свою внучку за такого, как Громов.

Незнакомый мне аристократ хмыкнул. А вот Шилов с тонкой улыбкой проговорил, пригубив вино:

— Не в обиду будет сказано, уважаемый Евграф Петрович, но Громов вряд ли бы женился на ней, даже если бы ему приплатили.

Шилов глянул на свою бывшую жену, а та постаралась сгладить колючие слова мужчины:

— Ну, я не так сказала. Скорее, она просто быстро устаёт.

Чернов всё равно недовольно поджал сухие губы. А я решил наказать его. Двинулся прямиком к роялю, не обращая внимания на взгляды людей.

— Любезный, уступите мне место, — попросил я простолюдина.

Тот удивлённо посмотрел на меня, перестав играть.

— Извините, господин кадет, но мне не положено.

— Всего на пять минут.

Смертный тревожно сглотнул, явно не желая ссориться с дворянином, а затем бросил взгляд в ту сторону, где во все тридцать два зуба улыбался ректор, напряжённо поглядывая в мою сторону.

А я уселся на его место и спросил:

— Куда тут жать, чтобы играть лучше всех богов и богинь музыки?

— На клавиши, — пробормотал смертный, бросив на ректора отчаянный взгляд.

Ну, я им сейчас устрою!

Глава 24

Музыкант с ужасом посмотрел на меня и поморщился.

Гости же с интересом принялись поглядывать в мою сторону и переговариваться.

В глазах Евграфа Петровича Чернова возникло напряжение. А ректор замер с приклеенной улыбкой. Белова же странно поглядывала на меня.

— А может, не надо? — промычал музыкант.

— Надо, Вася, надо.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — изумился тот.