Локки 2. Потомок бога

Эти смертные напоминали греческих богов. Те тоже предпочитали удар в спину, а не рубку лицом к лицу.

— Моё любимое место, — сказал барон и уселся за столик у окна.

— Отсюда можно за всеми наблюдать? — ухмыльнулся я и плюхнулся на стул.

— Точно, — слегка удивлённо пробормотал Лисов и взял со стола заламинированный листок формата А4.

Это оказалось меню. Пусть и не шибко обширное. Однако я был приятно удивлён, что тут подавали и мясо, и салаты, и пирожные, и пирожки…

Мы с бароном быстро выбрали блюда, после чего Лисов подозвал женщину в чепчике и продиктовал ей наш заказ.

— Кофе горчит, — пожаловался барон, сморщив нос.

Я промолчал, заметив краем глаза вставшего из-за стола третьекурсника. Его грудь украшал целый ряд нашивок, словно он днями и ночами без устали совершал подвиги. Кадет шёл в мою сторону.

— Граф Рыльский, — не переставая улыбаться, прошептал Лисов, заметив приближающегося парня, хотя даже не смотрел в его сторону.

— А я его прежде видел. Он был на вечеринке градоначальника и наблюдал за моей дуэлью. И что-то подсказывает, что он имел наглость болеть не за меня.

— Всё так, — подтвердил барон и вежливо сказал подошедшему Рыльскому: — Доброе утро, граф.

— Я присяду, — буркнул тот, словно комментировал свои действия, а не спрашивал позволения.

Он по-хозяйски опустился на стул, держа спину прямой как лом. Его плечи оказались шире, чем у меня. Выпуклая грудь вздымалась под кителем, а на породистом лице хозяйничали холодные серо-стальные глаза.

— Граф, что вас привело ко мне? — насмешливо начал я, видя, что аристократ пытается принять максимально угрожающий вид. — Или вы просто хотели поближе рассмотреть такое чудо природы, как я? Может, дать вам автограф? Я сегодня добрый. Вот эти прекрасные эклеры заставят подобреть не то что Чернобога, а даже меня.

— У вас острый язык, Громов, — едко процедил тот, откинувшись на спинку стула. — Вы ставите себя выше бога. Не боитесь? Или просто не понимаете, чем это чревато? Так же, как не понимаете, чем обернётся ваше желание привлечь к себе внимание графини Беловой?

— А-а-а, теперь всё ясно. Ревность, — улыбнулся я и медленно разорвал эклер. Одну часть сунул в рот, а вторую положил на тарелку.