Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Пока ждала его на остановке, попала под моросящий дождик. Видимо, тогда тушь и потекла и, пользуясь свободой, «нарисовала» на моем бледном лице свою картину. Художник из нее, конечно, вышел бездарный. Из внучки Брежнева я превратилась в Гринча. Еще и кожа какой-то нездоровой зеленцой теперь отдает. И как только Царев заикаться не начал? Впрочем, недаром он был немногословен. От шока даже рычать разучился.

Не каждый день такая «красотка» к нему в объятия падает. У меня в тот момент сердце чуть не остановилось.

Но нет. Он ничего не заподозрил. Наоборот, шарахался от меня, как от бездомной, заразной пьяницы.

Зато не приставал!

– Да уж, – выдыхаю с непонятно откуда появившимся огорчением. – Точно перестаралась.

Касаю пальцами лица, снимаю очки, моргаю часто. Хоть стекла без увеличения, но все равно некомфортно, да и переносица чешется. Тянусь к сумочке, чтобы достать салфетки и свою пудру.

Образ Петрушки после глубокого запоя, конечно, сделал меня неузнаваемой, но, боюсь, он же может помешать мне на собеседовании. Сокульская ждет скромную дурнушку, а не чупакабру с глазами панды.

Убираю излишки туши, поправляю брови, разделив их и уменьшив. Придаю лицу немного свежести. Бежевые тени и телесного цвета помаду, напротив, обновляю. Не нужно, чтобы глаза и губы слишком выделялись.

Нацепив на нос очки, еще раз оцениваю свой внешний вид.

– Денег он мне на шмотки дать хочет, – бурчу себе под нос, нажимая кнопку «Стоп», потому что не успеваю привести себя в порядок до нужного этажа. – С барского плеча. Щ-щедрый какой, – шиплю, как бешеная кошка.

Что за человек? Одной небрежно брошенной фразой заставил почувствовать себя убогой. Вырвал из сытого, богатого настоящего и забросил в серое детство, когда все вокруг только и делали, что потешались надо мной. В детдоме я носила что попало: и одежду на два размера больше, и мальчиковые джинсы, и растянутые свитера, и огромные куртки, которые приходилось поясом завязывать.

Потом на моем пути появились Тумановы. Точнее, я ворвалась в их размеренную жизнь, когда врезалась в папу Илью.