Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

– А я и так с тобой, – внезапно притягивает Ромку к себе, прижимает к груди, чмокает в макушку. От этой картины у меня кипящая лава разливается под ребрами, заполняет солнечное сплетение, согревает изнутри. – Мой маленький мужчина, я очень тебя люблю и всегда буду заботиться, ясно? Несмотря ни на что, тебя я уж точно не брошу.

Контрольный выстрел. Прямо в голову. С рикошетом в сердце.

Это ценнее, чем «да». Искреннее, чем признание. Естественнее, чем сама жизнь.

В этот момент не только мы с Ромкой застываем, ошеломленно переглядываясь и не веря своим ушам.

Легкомысленная девочка всех удивила, приняв взрослое, взвешенное решение. Взяла на себя большую ответственность, которой избегают великовозрастные, прожженные бабы типа Маринки.

– А мы тебя любим, – отмерев, не теряется Ромка. – Да, пап? – пристреливает меня строгим взглядом. Подмигивает, кивая на Аленку.

– Абсолютно точно, – соглашаюсь поспешно.

– Ну, все, хватит, – сипло шепчет принцесса и поднимается на ноги.

– Если уедешь с нами, то не надо будет ни перед кем оправдываться, – предпринимаю слабую попытку переубедить ее, но она сохраняет стойкость.

– Эй, ты обещал выполнять мои условия, – подгоняет меня и толкает к машине.

– Я уже об этом пожалел, – тяжело вздыхаю.

Перехватываю ладонь Ромки, киваю Тумановым в знак прощания. Мальчишки отвечают сразу же. Лера активно машет мне и незаметно дергает мужа, но Альберт неоднозначно качает головой, будто засомневался в своем же запрете, но вида подавать не спешит. Дождавшись Аленку, скрывается в доме.

Провожаю их взглядом до тех пор, пока не спотыкаюсь о закрывшуюся дверь.

– Надо бы на всякий случай пробить адреса всех близлежащих монастырей, – не замечаю, как произношу это вслух."

"– А? – дергает меня за руку Ромка.

Тяжело сглатываю колючий ком в горле, проталкивая его глубже. Скрипнув зубами, виновато улыбаюсь.

– Тц-ц, черт, – хлопаю рукой по внутреннему карману пиджака, где по-прежнему спрятана заветная коробочка. – Я помнил весь вечер, но удачный момент так и не подвернулся, а потом я забыл.