Любовь, ферма и коза в придачу

Мне, как человеку, родившемуся через сорок шесть лет после революции, очень претило такое унижение и лизоблюдство со стороны Берты. Ну подумаешь, у этих, так званых, господ в кошельке немного больше, чем у нас. Ладно, намного больше, чем у нас. Но они такие же люди, как и мы. С двумя руками, ногами и головой. А вот, кстати, насчет головы, еще неизвестно, у кого больше серого вещества в ней.

Берта снова дернула меня, на этот раз очень вовремя, ведь я так зазевала, что даже не услышала сзади стук копыт. Старушка вовремя утащила меня с дороги, где уже через секунду пронесся всадник в темном плаще и шапочке ""а-ля Робин Гуд"".

— Батюшки святы! — охнула тетушка, прижимая свою котомку с сыром к опалой груди, — Это курьер дома Брачинских! Идем отсюда, пока он не вернулся и тебя не заметил!

Берта снова ухватилась за меня и потащила назад, но я уперлась, останавливая это паническое бегство.

— Ээ нет, тетушка, мы идем в торговые кварталы и точка. Да господа Брачинские уже забыли о какой-то там простолюдинке Мире. Поверь! Паниковать не стоит.

В моих словах была не вся правда. Паниковать Берте стоило, так как я задумала кое-что из рядя вон выходящее для этой затюканной феодальными порядками женщины. План созрел еще вчера, когда я завалилась в свою холодную постель, полную грязных тряпок.

А утвердился утром, когда я доваривала знаменитый сыр своей матушки и шла доить Ингеборгу.

Так вот уже тогда я решила, что пойду к Брачинским с требованием встречи с незадачливым папашей и алиментов для заделанного им ребёночка. Ну, а что? Пора уже вводить в этот мир программу ""ответственное родительство"".

Нет, я сильных иллюзий не питала по поводу того, что Брачинские растают и тут же примут меня в семью с распростертыми объятиями, но…. Кто не рискует, тот не пьет молока, как вы помните.

Правда, в первую очередь, мы должны пристроить сыр, который получился просто крышесносным по вкусу. И правда, молоко кодосских коз придавало ему неповторимый вкус, и даже специй не нужно было добавлять.