Любимчик Эпохи

— Если красномордый Протейко наебнется на купол Родственнику и проскочит со своим парашютом сквозь его стропы, что будет делать Заика?"

"— Если его ку-купол при этом схлопнется, а запаска не откроется, обрежу ножом стропы П-протейко и буду удерживать в ру-уках его п-погасший парашют, чтобы спуститься с ним на з-землю, — рапортовал Илюша.

— Молодец, Хилый, выучил теорию! — Курбатов довольно потирал руки. — Только не наложи в штаны от усердия!

Илюша не мог дождаться полетов. И дело не в том, что ему хотелось утереть всем нос.

С небом у него складывались особые отношения. Воздух был благосклонен к его тщедушному телу, принимал без оговорок, не требовал жертв, неимоверных усилий, давал шанс без предоплаты, глумления и насмешек. Илюша, хоть и обладал небольшим весом — семьдесят килограммов, — как-то быстро нашел с парашютом общий язык и даже стал его логичным продолжением. Соединение строп, колец, карабинов, креплений, а также жизнь самого купола была для него предельно понятной и простой, как йодная сетка на попе обколотого пациента. Он чувствовал воздушные потоки, ветра, облака, будто был тканью самого парашюта, переплетением его шелковых нитей, его кровеносной системой. Тренер ДОСААФ говорил, что такому невозможно научиться. С этой формулой в мозгу нужно вылезти из чрева матери. Просто быть проштампованным богом: «К прыжкам готов. Безусловно. Априори. Аминь».

Наконец в середине октября начались вылеты, которые постепенно усложнялись учебными задачами. Тот прыжок не был особенным. Курбатов уже успешно нашпиговал отряд знаниями, натренировал, как овчарок.

Каждому выдали древний РД‐54, в подсумках которого были распиханы противогаз, фуфловая граната, кружка-ложка и стандартный санпакет с набором противошоковых и противостолбнячных разноцветных шприцев-тюбиков. Абдуджамилову, как отрядному медику, выдали специальную аптечку с парой 10-миллилитровых шприцев, бутылем физраствора, нашатыря и ампулами обезболивающего. Задача казалась нехитрой. Высадиться над лесом, приземлиться на трехкилометровой поляне, якобы отравленной фосгеном, надеть средства спецзащиты и по компасу стянуться к командиру роты на пункт сбора. Из разных локаций самолеты должны были сбросить в воздух четыре отряда. С утра на аэродроме прапор ткнул пальцем в сторону полосатого, оранжево-белого, колдуна[2] и многозначительно произнес:

— Видали, как его хуярит? Направление ветра у земли переменное. Всем включить мозги и управлять парашютом, а не падать тупым говном в дырку сортира.