Любимчик Эпохи

— Извиняюсь, товарищ капитан, кто живет в сорок первой квартире, во‐он в том подъезде?

— С какой целью интересуетесь, гражданин? — Виталя включил начальника.

— Я ищу Корзинкину Злату Петровну. Есть информация, что она проживает по этому адресу. Второй день звоню в дверь, никто не открывает. Специально приехал сюда из Архангельской области, на вокзале ночую. Игнатов Петр Петрович, — мужик снял стремные солнцезащитные очки и спешно полез в портфель за паспортом.

— А кто вы будете гражданке Корзинкиной? — спросил Виталя, рассматривая фото в документе.

— Я — отец ее родной. Она померла, мне сказали, а за ней квартира числится. Детей у нее нет, я — первый наследник.

Илюше мужик сразу не понравился. Плечистому было не больше сорока, с деревенским говорком, какими-то неприятными ужимками, попахивающий несвежим бельем и гнилыми прокуренными потрохами.

— А где ж вы были, когда она померла? — сурово спросил Виталя.

— Да не общались мы, в разных городах жили, — залебезил Петр Петрович.

— Значит, пока была жива, не общались, а как умерла, так квартира понадобилась?

— Ну так я ж отец! Кому ж еще квартира должна перейти?

Виталя посмотрел на него презрительно:

— Не проживала здесь никогда никакая Корзинкина.

— А кто это, Полуэктова? — вклинился Родион.

— Эпоха, бабка, ну которая Илюху украла, помнишь? — пояснил Виталя.

— Ага, з-забудешь ее, — усмехнулся Илюша.

— Так что же мне делать? — не унимался Петр Петрович. — Где же искать Злату Петровну?

— А я почем знаю? — окрысился участковый. — Может, надо было с дочерью при жизни связь держать? Может, она нуждалась в тебе, отец хренов? Может, ждала, когда ты придешь? И умерла от голода, не дождавшись? А как квартиру получать, ты тут как тут! — Виталя сорвался на крик.

— Да я это… я вообще ее с детства не знал, у меня другая семья, — попытался оправдаться Игнатов.

— Тогда и пошел отсюдова к семье гадюшной — ребенка он своего с детства не знал! Я ща дело на тебя заведу, узнаю, кто ты и откуда, платил алименты или нет, гнида!

Мужик дрожащими руками вырвал у Витали паспорт, долго не мог попасть им в тонкую прорезь портфеля, суетливо напялил на себя очки с резинкой вместо правой дужки и засеменил прочь из двора.

— А че вы на него так накинулись? — спросил обалдевший Родька.