Любимчик Эпохи

— Потому что, — продолжал брат, — ты нагружаешь объекты и события несуществующим значением. И начинаешь по этому поводу переживать. В процесс переживания ввергаются все органы и системы твоего организма. Они начинают реагировать на то, чего нет. Ты разрушаешься, болеешь, а объект, над которым ты эмоционируешь, этого абсолютно не заслуживает. Ему плевать на тебя и твои мысли. У него свое предназначение, и твои чувства его вообще не касаются. Так ради чего портить жизнь?

— Т-только попробуй п-привести в пример Т-тамарку, — рявкнул Илюша.

— Хорошо, вот тебе другой пример. Видишь, идет беременная кошка?

— В-вижу.

— Что думаю я: идет кошка, она беременна. Что думаешь ты: бедненькая кошечка, она, наверное, голодная, ее тошнит, ей страшно, она ищет место, где родить, на нее могут напасть собаки, ее могут пнуть по животу. Так?

— Т-так.

— И небось даже ночью будешь думать об этом: как там беременная кошечка, не сбила ли ее машина. Так?

— Т-так.

— А на хрена? Этой кошке начхать на тебя, она решает свои проблемы, у нее свой путь.

— З-задолбал ты своими н-нравоучениями, — сплюнул Илюша.

— Или вот: на стройке стоит зэк, — не слышал его Родион.

— Ну, с-стоит з-зэк, — эхом отозвался Илюша. — И че?

Они остановились возле груды кирпичей и арматуры, огражденной от улицы колючей проволокой. Изможденный зэк с проваленным носом, в камуфляжных штанах и потной майке-алкашке, стоял за проволокой и пялился на них пустыми глазами.

— Ч-что не так с з-зэком? — спросил Илюша.

— Зэк курит, — констатировал Родион.

— Н-неожиданный пов-ворот, — съязвил Илья.

Заключенного в этот момент окликнул какой-то мужик, видимо, начальник, и тот, матюгнувшись, затянулся напоследок так, что его живот прилип к спине. Затем с досадой метнул длинный окурок через проволоку к ногам двух братьев.

— Что думаю я, — вышел из оцепенения Родька.

— Ч-что в ит-тоге? — разозлился младший брат.

— В итоге я докурю его, и мне ничего не будет. А если ты вдруг его докуришь — ты умрешь.

Илья психанул, выпустил пар из носа, как разъяренный бык, топнул кедом-копытом по асфальту, и в бешенстве схватив с земли бычок, засунул себе в рот.