Любимчик Эпохи

Прошло полчаса, но за ними никто не заезжал.

— Как хоть их звали, твоих Сусаниных?

— Махмуд и Т-туту.

— Ту-ту? Реально? И ты им оплатил поездку вперед?

— Оп-платил.

— Какая наивность… — нервничала Ленка, — верить проходимцам без документов, без чеков…

Ее слова оборвало нарастающее рычание мотора, голубой «опель» годов эдак семидесятых сделал крутой вираж и остановился перед ступеньками, обдав их вонючими выхлопами. Из него выпрыгнул Мохаммед, одетый в блестящую синюю рубашку, черные брюки и черные же новенькие ботинки.

Илюша выпучил глаза. Вчера, рассматривая грязные ноги араба с длинными, подвижными пальцами, он и помыслить не мог, что эти лапы способны поместиться в обувь.

— Господи помилуй! — отпрянула Ленка. — Да это модель Дольче Габбана в тунисском варианте!

Мохаммед протянул ей руку и обнажил красивейшие зубы со сколом наверху.

— У них же français — второй родной язык? — растерянно спросила она Илюшу."

"Араб закивал и заговорил по-французски, целуя ее ладонь. Ленка, по образованию училка французского, разомлела и села с ним на заднее сиденье, забыв обо всем.

Илюша плюхнулся в кресло рядом с Туту, облаченным в шорты по колено и майку-алкашку, прикрывающую только соски на огромном торсе. «Опель» прочихался и торпедой рванул по пыльной дороге. «Гугл» намедни уверял, до Бизерты — часа два, но Туту дорогу не знал, навигатор без интернета не работал, и Мохаммед пообещал, что путь будет небыстрым. Они часто останавливались, арабы подолгу выясняли маршрут у встречных водителей, дважды заезжали в грязные забегаловки с потрясающе вкусной говядиной на гриле, салатом и картошкой фри, трижды останавливались пописать. Ленка визжала, проезжая расколотые надвое скалы на фоне безоблачного моря, просила притормозить, сделать фото, причесывалась, прихорашивалась, искала лучшую точку. Мохаммед потакал каждой ее прихоти, и Илюше грезилось, не будь его рядом, эти двое из индустрии красоты занялись бы сексом на ближайшем же камне. На четвертом часу езды его вконец развезло. Он то и дело засыпал под монотонное завывание арабского радио, ронял голову на грудь, но любая кочка, дававшая пинка под зад «опелю», заставляла его снова приходить в себя и смотреть на часы. Переднее зеркало отражало счастливую Ленку на дальнем сиденье и совсем уж близко прильнувшего к ней Мохаммеда. Французская речь задействовала какие-то иные мышцы его лица, синяя рубашка кидала особый отсвет на темно-шоколадные глаза, и даже Илюша признал, что араб чертовски, безбожно хорош.