Любимчик Эпохи

«Почему она должна была жить именно в этом доме, если к тому моменту была мертва вот уже 18 лет?» — подумалось Илюше.

— Она умерла, а квартира осталась… — всплывали огрызки разговора тридцатилетней давности.

Они уже въехали в Москву, папа резко остановился на светофоре. Илюша очнулся, сжал зубы и с этого момента понял, что будет искать следы несчастной Корзинкиной, чего бы это ему ни стоило.

— Ну ведь я по-прежнему твой отец? — робко спросил Лев Леонидович.

— Конечно, п-пап. Как и я т-твой сын.

Старик облегченно выдохнул и потрепал Илюшу по голове.

— Только у мамы ничего не спрашивай. Она и так настрадалась за последнее время.

— Догов-ворились. К-когда Муся родит с-свору, одного наз-зови в честь меня.

— Заметано, — отец нажал педаль газа, и они поплыли за бесконечным рядом красных стоп-сигналов в московской полуночной пробке.

Глава 28. Любовь

Участкового Виталю Илюша отыскал через адресный стол. Он уже был майором в отставке, ушел на пенсию и возглавлял местный союз ветеранов МВД. Жил на той же улице, где Гринвичи провели детство.

— Любимчик Эпохи! — заорал майор. — Сколько зим, сколько лет!

— Есл-ли быть точными, то двад-дцать семь, к-как мы отсюд-да уехали, — засмеялся Илья, обнимая растолстевшего, седого Виталю.

— До сих пор квакаешь, заикаешься? — Мент сердечно потрепал его по макушке.

— Аг-га!"

"Виталя усадил его за кухонный стол с дешевой клеенкой, плотно заставленный домашней едой: пирожки, блинчики, ватрушки исходили горячим паром и возвышались в тарелках египетскими пирамидами. Жена налила чай и поставила стопки.

— Махнем? — спросил майор.

— Дав-вай сначала к д-делу.

— Итак, резюмируем, что мы ищем? — собрался Виталя.

— Ищем некую К-корзинкину Зэ Пэ, кот-торую почему-то в сорок п-первой к-квартире искал тот х-хмырь, помнишь?

— Илюша, я помню все.

Виталя раскрыл старую коричневую папку с потертыми углами и, смочив слюной волосатые пальцы, начал по одной перекладывать бумажки на стол.

— В нашем городе за последние пятьдесят лет проживало тридцать две Корзинкины, из них Зэ Пэ — три штуки. Помнишь, как звали искомую Корзинкину? — Мент поднял на лоб очки с засаленными стеклами.

— Н-нет.