Лишь краткий миг земной мы все прекрасны

В этих строчках я кладу ладони тебе на спину и вижу, насколько моя кожа темнее на контрасте с неизменной белизной твоей. Вот складки у тебя на талии и бедрах, я разминаю узлы, косточки вдоль позвоночника, ряд шариков, которые не переведет ни одно молчание. Даже спустя столько лет меня поражает, насколько моя кожа не похожа на твою. Ее можно сравнить с белым листом; я беру ручку и двигаюсь в этом пространственном поле, стараюсь действовать согласно его законам, не замарать его. Но я пишу, а значит, порчу лист.

Ты застонала, уткнувшись в подушку, а я массировал твои плечи, разбивал упрямые узелки. «Хорошо… Как хорошо!» Немного погодя твое дыхание выровнялось, руки стали ватными, и ты заснула.

Летом после школы я устроился на свою первую работу: собирал табак на ферме под Хартфордом. Многие не верят, что табак может расти так далеко от экватора, но воткни палку где-нибудь у воды, и она даст побеги в человеческий рост. И все же странно, как иной раз все оборачивается.

Ты бы ни за что не разрешила мне поехать за город на велосипеде, за тринадцать километров от дома, поэтому я сказал, что буду работать в саду одной церкви в пригороде. Во флаере Юношеской христианской ассоциации[31] значилось, что за работу платят девять долларов в час, а значит, моя зарплата будет на два доллара больше минимальной.

Лето 2003 года. Буш объявил войну Ираку, ссылаясь на оружие массового поражения, которое никто так и не увидел. Группа Black Eyed Peas выпустила песню Where Is the Love? и ее крутили на всех радиостанциях, но чаще всего на частоте 98,6 FM. Если спать с открытым окном, можно было услышать ее едва ли не из каждой проезжающей машины; в ритм песни врывался звон разбивающихся пивных бутылок на баскетбольной площадке через дорогу: наркоманы подбрасывали пустые бутылки в воздух и любовались тем, как волшебно свет фонарей играет на осколках, разбросанных на тротуаре, точно блестки.