Лиса в аптечной лавке

 – Зачем тебе спать на сундуке? Сейчас найдем комнату…

Ох, ведь и кухарку нужно куда-то поселить! И конюха… Или с этим муж сам разобрался? Хорош гусь, притащил в дом толпу народа, а мне, никогда не имевшей прислуги, теперь разбирайся!"

"Я вспомнила, что на первом этаже, неподалеку от выхода на задний двор, видела две комнаты, в каждой стояло пять кроватей. Почти как в больничной палате, только места меньше, а вместо тумбочек – сундуки у изножья. Наверное, это и была людская, или как называются такие помещения? Отдельно для прислуги женского и мужского пола.

Я проводила Энн туда и, оглядев помещение, она просияла.

– Вы очень добры, миледи.

– Располагайся. Белье возьми в комоде. Если что-то еще нужно будет, скажи.

– Нет-нет, у меня все есть, спасибо.

Я кивнула – в конце концов, эта женщина старше меня и наверняка в состоянии о себе позаботиться – и направилась в кухню.

Там уже снова все сверкало чистотой, а Руби пристроилась за столом и что-то писала, обмакивая в чернильницу металлическое перо.

– Покажи мне, пожалуйста, как ты разложила продукты, – попросила я.

Нет, я не хотела ее проверять – но надо же знать, где и что лежит на моей собственной кухне! Вдруг я захочу заморить червячка между делом, не поднимать же ради этого на уши всю прислугу.

Кухарка тяжело поднялась и начала показывать, а я старательно запоминала. Не по-моему, все не по-моему, но, если готовить ей, придется смириться.

– Спасибо, Руби, – сказала я.

Не удержавшись, глянула на листок. Тут же отвела глаза – некрасиво так себя вести, – но успела увидеть: «Яйца – 2 дюжины, 6 бит…»

Кухарка заметила мой взгляд.

– Это список того, что я купила сегодня, для графа Гиблрайта.

– Отдай мне, когда закончишь, – велела я, лихорадочно соображая, как бы перейти к вопросам о ее самочувствии, не спровоцировав при этом очередную волну заверений, что женщина «совершенно здорова».

– Простите, миледи, но я служу в особняке Гилбрайтов, и меня нанял граф, ему я и буду отчитываться.

Так…

– Сейчас ты в особняке Монро, и здесь хозяйка я.

На ее лице появилось упрямое выражение, и я добавила, подпустив в голос холода:

– Или можешь прямо сейчас возвращаться в особняк Гилбрайтов.

– Граф велел мне быть здесь.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Будь здесь. Но к плите ты не подойдешь.

Я подняла руку, над ладонью повис прозрачный с переливами пузырь, похожий на мыльный. Слетев с руки, он упал на плиту, разросся и окутал ее куполом.