Лиса в аптечной лавке

В доме есть каретная? И конюшня?

Стоп, а с чего это он распоряжается в моем доме как в своем собственном? Пока я размышляла, как бы повежливей сформулировать эту мысль, Ксандер водрузил корзины на стол и обернулся ко мне.

– Если вода не идет к коню, конь идет к воде. Вчера я не подумал, что вы соскучились по родному дому в приюте. Может быть, здесь вам и правда будет легче привыкнуть к своему новому положению. Поживем пока в этом доме.

Вот же заботливый какой, чтоб его!

– Скоро приедет ваша горничная с вашими туалетами.

– Это ее платье, – сдержанно произнесла я, изо всех сил стараясь не заорать и не затопать ногами.

Начала раскладывать по шкафчикам продукты, чтобы успокоиться. Да что он о себе возомнил! Или это во всех мирах мужчинам не все равно, во что одета их… своя собственная женщина! Александр тоже время от времени начинал ныть на тему «оденься поженственней». Попробовал бы сам хоть раз взгромоздиться на каблуки!

– Я так и понял.

– И… – я медленно выдохнула, старательно сдерживая слова, рвущиеся изнутри. – Спасибо за горничную, очень мило, что вы обо мне беспокоитесь. – А заодно приставил ко мне надсмотрщицу. – Но я буду носить то, что нравится и в чем удобно мне самой, а не то, что вам вздум… захотелось на меня напял… надеть. Я ваша жена, но не ваша кукла.

– Дома вы можете хоть вообще ничего не надевать…

Ага, размечтался!

– Но в обществе вы должны появляться в туалетах, подобающих вашему статусу. Вы больше не девочка из приюта, вы – жена придворного целителя.

Я втянула воздух сквозь зубы. «Девочка из приюта». Благодетель нашелся! Так облагодетельствовал, что куда бежать! Все добрые намерения разом выветрились из моей головы. Не вцепиться бы в лицо этому, этому…

– Вас никто не заставлял жениться на девочке из приюта, – сказала я, аккуратно ставя на полку бутылку с оливковым маслом.

Нет, лучше подумаю о том, что к маслу нужно раздобыть ланолин и воск да сделать простейший крем для рук.

– Долг, – коротко ответил Ксандер.

– Мне вы ничего не должны.

А этому телу точно есть восемнадцать? Эмоции скачут, как у подростка! Или я просто плохо помню себя в столь юном возрасте. Казалось, я была спокойнее. Вот разве что на уме тогда было – то и на языке, ну прямо как сейчас.