Измена. Избранная для дракона (СИ)

Удивляюсь тому, насколько прохладны его пальцы, хотя мне казалось, что это у меня ладони ледяные от волнения. С тревогой всматриваюсь в землистое лицо. Кожа сухая, будто пергамент. Только глаза светятся живым блеском.

— Почему ты ещё не уехала, Эйвилин? Что-то случилось?

— Тиррэн случился, — выдыхаю со стоном и поднимаю на генерала полные боли глаза. — Не один, с лордом Корфасом и его сыном.

Брови генерала слегка поднимаются вверх:

— Что ж. Значит, время пришло.

С удивлением замечаю, что взгляд генерала, направленный в сторону, будто туманится, на губах блуждает загадочная улыбка.

Минуты тянутся. Кусаю губы. Я так и вижу, как на главной башне бесится Тиррэн, вынужденный ждать.

— Милорд? — решаюсь напомнить о себе. — Давайте, я скажу, что вам нездоровится, и чтобы они прилетели в другой раз?

Так себе отговорка для Тиррэна, но, возможно, его спутники будут более снисходительны и милосердны к пожилому дракону, и у нас получится выиграть ещё немного времени? Но Освальд решительно взмахивает рукой:

— Нет, нет, Эйвилин, не нужно.

— Какое там! — хватаюсь за голову. — Сейчас отправлю послание для миссис Грон."

"Проклятый Тиррэн! Как всегда не вовремя! Хотя разве может быть «вовремя», когда у тебя пытаются забрать сына? Делаю движение, чтобы встать, как генерал вдруг сжимает мою руку и подносит к губам.

Смотрю на него во все глаза. Мы никогда не играли супружескую пару, когда оставались наедине, поэтому такой его жест кажется мне странным.

— Эйвилин, — проговаривает тихим голосом, глядя мне в глаза. — Я не мог и мечтать о такой красивой, умненькой и доброй супруге, хотя ты знаешь прекрасно, что я всегда относился к тебе как к дочери. Вы с Сэймуром скрасили мою старость. У тебя чудесный сын, Эйвилин, ему очень повезло с матерью. Вы моя семья, наравне с кровными детьми и внуками, никогда вас не разделял и любил, как родных, всегда это помни.

Закрываю и открываю глаза, глубоко дышу, осознавая услышанное:

— Почему… почему вы так говорите, будто прощаетесь?

Лорд Шанси улыбается уголками губ:

— Ну что ты, Эйвилин? Я не могу прощаться, ведь я обещал позаботиться о вас. А я всегда держу слово. Или ты в этом сомневаешься?

Его тонкие губы растягиваются в лукавой улыбке.

— Нет, конечно, нет! — мотаю головой.

— Вот и славно. А теперь иди.