Измена. Избранная для дракона (СИ)

Тиррэн морщится и неохотно оборачивается.

От замка к нам со всех ног несётся мальчишка-лакей:

— Вам письмо! Срочное! От наследника!

Дракон принимает коричневый конверт из плотного пергамента с узнаваемой бордовой печатью.

— Свободен, — бросает парнишке. Тот низко кланяется и бежит прочь.

С тоской смотрю ему вслед: завидую. Тиррэн занят письмом. Это хорошо. Вздыхаю и поднимаю глаза к небу: спасибо тебе, Арран Мэрвир! Очень вовремя! С тихим хрустом Тиррэн ломает печать, разворачивает послание.

Пока он вчитывается в ровные ряды строк, я осторожно обхожу его по дуге.

Самое время незаметно исчезнуть, дождаться Освальда и вместе решить, что делать дальше. Уйти далеко не успеваю.

— Стоять! — ударяет в спину тоном, которым впору морозить лёд. — На меня посмотри.

Закатываю глаза и поджимаю губы, но послушно оборачиваюсь. Скандалы при слугах и сыне мне не нужны. Надеюсь, Тиррэну тоже.

Дракон сминает в руке листок пергамента, в пару шагов оказывается рядом.

— Ты солгала, Эйвилин, и скрыла от меня сына, сбежала с ним тайком, как последняя воровка, — Тиррэн оказывается рядом. Опасно близко.

Я замираю и сильнее обнимаю Сэймура. Сын цепляется за меня своими ручонками и начинает хныкать.

— Знаешь, что бывает с ворами? — его горячее дыхание обжигает завиток уха. — Их принято наказывать за воровство, а украденное возвращать законному владельцу.

Угроза ползёт по спине холодком страха. Сэймур будто чувствует моё настроение и пытается вырваться из рук. Его страх заставляет меня забыть о своём. Делаю шаг в сторону, подальше от дракона:

— Твой сын никогда не рождался, Тиррэн! — выплёвываю яростно, продолжая отступать. — Вспомни зелье! Родился мой! Только мой! И генерала Шанси! Если ты забыл, кто мой муж, я напомню! На будущее решай все вопросы с ним, а со мной встреч не ищи!

Сэймур снова затихает.

— Всё сказала? — цедит Тиррэн, глядя на меня в упор исподлобья. — А теперь слушай меня. Когда я разберусь с делами, то вернусь за сыном. Если ты или твой старик вздумаете мешать — уничтожу обоих. Я понятно объяснил? Не слышу!

От подобной наглости у меня едва челюсть на землю не падает.

— Что? — захлёбываюсь от возмущения, отворачиваюсь, закрывая собой сына.