Легкие шаги безумия

Она успела натянуть один ботинок, и опять услышала голоса:

– Может, с проводкой что? Все равно ни хрена не видно!

– Шеф приедет, сразу все увидишь!

– А ты че, основной, в натуре?

– Ща покажу тебе основного! Жить надоело?

– Ладно, братва, хорош базарить. Ночь на дворе, – вмешался кто-то третий.

В замочной скважине повернулся ключ. Лена успела быстро скинуть ботинок. Дверь открылась. В глаза ударил сильный луч фонарика.

– Спишь, что ли? – мирно спросили ее.

– Почти, – кивнула она, щурясь от фонарного света, – а что случилось?

Но дверь уже захлопнули.

– А собак смотрел? – услышала Лена.

– Дрыхнут. Все дрыхнут, – громкий, со стоном, зевок, – два часа ночи. Утром разберемся, что там с электричеством.

Шаги и голоса стихли, где-то хлопнула дверь.

Лена никак не могла успокоиться. «Значит, лысый уехал. Его нет. Осталась только охрана. Сколько их? На меня и одного хватит… Сейчас они лягут спать»…

Она все-таки надела ботинки, зашнуровала, натянула свой свитер. Глаза привыкли к темноте, к тому же ярко светила луна за окном.

"– Я что, хочу убежать? Я правда хочу убежать-в тайгу? Без куртки, в ботинках на тонкой подошве? Можно, конечно, надеть сверху второй свитер, но все равно ночью в тайге не выше минус десяти. Я просто заблужусь, умру от холода и голода. Меня съедят волки. Да и как я выйду? Если разбить окно, они услышат. А открыть невозможно, оно намертво забито. Я уже пробовала… – Она заметила, что говорит вслух, быстрым нервным шепотом.

И тут же замолчала. Под дверью послышался какой-то шорох, тихо лязгнул замок. Лена на цыпочках подошла к двери и посветила огоньком зажигалки. Дверная ручка медленно повернулась. Лена отпрыгнула и вжалась в стену. Дверь приоткрылась и тут же закрылась. В комнату быстро скользнул невысокий мужской силуэт. Он двигался легко и бесшумно, по-кошачьи. На секунду вспыхнул луч фонарика, уперся в Лену и тут же погас.

Терять было нечего. Она щелкнула зажигалкой. В дрожащем неверном свете она разглядела мощные, обтянутые темной кожаной курткой плечи, короткий ежик светлых волос, глубоко посаженные, почти белые глаза под голыми надбровными дугами, грубые глубокие язвины на щеках, следы незалеченных юношеских угрей.

– Вася Слепак… – прошептала она и шарахнулась к окну. – Вася, ты пришел меня убить?

Глава 38

Регина Валентиновна любила делать деньги и тратить их. А вот считать не то чтобы ленилась – просто терпеть не могла.