Я еще не барон. Книга 1

 — Мы тут с Дмитрием спорим, почему так много аристократов едет в КИИМ, если могут поступить в любой другой вуз?

— Не могу сказать за всех, но мой отец настоял, чтобы я, как дочь военного, перевелась именно сюда, чтобы стать сильнее, — уверенно ответила она.

— Ты уже где-то училась?

— Да, но пришлось перевестись… Не хочу говорить об этом… — И немного помолчав, она добавила. — А зачем вы едете в Красноярск? Неужели ваши отцы не могли найти место получше?

Мы с Димой переглянулись и хмыкнули в унисон.

— У нас та же цель, что и у тебя, — ответил я.

— Понятно… — Она ненадолго задумалась и забавно прикусила нижнюю губу. — Я так понимаю, четвертого вы не нашли?

— Нет. И не искали, — помотал головой Дима.

— Но мы будем не против, если у тебя есть такая же симпатичная подружка! — сказал я.

На ее щеках появился небольшой румянец, она нахмурилась:

— Для потерявшего память ты слишком бестактный!

— Увы, я совсем забыл правила этикета, — парировал я и рассмеялся.

После этих слов Светлана постоянно косилась на меня, порываясь о чем-то спросить, но Диму было не остановить — он болтал без умолку.

До отправки поезда оставалось полчаса, и мы успели попить чай с эклерами в кафе. Света оказалась неплохой девушкой, умной, хоть и немного самовлюбленной. С другой стороны, какой еще должна быть единственная дочь адмирала? Дима украдкой шепнул, что её тренировали с малых лет, и род Нахимовых владел стихийной магией воды.

«Уважаемые студенты! — заработал мегафон. — Поезд до Красноярска ожидает на перроне №1 Петербургского вокзала!»

— Пойдемте быстрее! — засуетилась Света и первая поспешила к поезду.

Сразу после объявления волна студентов двинулась к переходу на первый перрон.

— Надеюсь, это не электричка… — пробубнил я, вспоминая жесткие сиденья пригородных поездов из своего мира.

— Что? — не понял Дима.

— Да нет, ничего. Забудь, — отмахнулся я.

Света со своим громоздким чемоданом ловко пробиралась сквозь толпу, и мы с Димой кое-как поспевали за ней.

Когда наша троица вышла на перрон, первое, что бросилось в глаза, стал сам поезд. Огромный, в два этажа, он походил на длинную серебряную стрелу. Гладкий серебряный корпус блестел на солнце так, что при желании можно было увидеть свое отражение.