Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Но если она просто замолчит и откажется на них отвечать, то что я смогу с этим поделать?

— Где ты взяла эту траву? — спросил я.

Она повернулась в мою сторону, но тут же отвела взгляд.

— Я собрала ее в горах, когда ездила в деревню, чтобы навестить родных. Слышала, что в городе за нее могли дать хорошую цену.

Она ждала этого вопроса. Вернее, не она, а тот, кто готовил ее к этому разговору.

Поверил ли я ей? Нет! Если бы она была виновна, Анса не сбежала бы, прячась в лесных избушках, а король Матиас не стал бы прилагать столько усилий, чтобы меня в этом убедить.

Я посмотрел на его величество, на сидевших рядком на диванах у окна принцесс. Они смотрели не столько на Лотту, сколько на меня. Возможно, большинство из них действительно верили, что служанка виновна. Но были по крайней мере два человека, которые точно знали, что это было не так — король Матиас и одна из его дочерей. Та, которая и была убийцей. Та, которая сейчас так хладнокровно обрекала на казнь эту бедную девушку.

— Зачем ты берешь на себя чужую вину? — услышал я вдруг голос Кайсы.

Глава 41. Кайса

Лотта говорила без видимого принуждения, но всё во мне протестовало, когда я слышала ее слова. Словно ее голосом говорил какой-то другой, совершенно незнакомый мне человек.

Наверняка ее принудили к этому. Там, в тюрьме, за нее некому было заступиться, и конечно, она сдалась и согласилась признать свою вину. Вернее, как раз не свою, а чью-то чужую.

Я по-прежнему не сомневалась, что она невиновна.

Всё было именно так, как сказал когда-то отец — это признание было благом для всех. Для всех, кроме самой Лотты.

Я перевела взгляд на короля Эйнара. Ведь этот спектакль предназначался именно для него. И от того, поверит ли он моей служанке, зависело слишком многое. Если поверит, то Лотту казнят, и все будут старательно делать вид, что наказали настоящего преступника.

Его величество был задумчив, но мне показалось, что он смотрел на Лотту без гнева, каковой непременно должен был бы испытать, если бы счёл ее слова правдой. Но он молчал. И это пугало меня."

"А потом он спросил ее про траву, и она ответила ему так гладко, что я поняла — ее подготовили к такому вопросу. Как наверняка подготовили и ко множеству других.