Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

— Я так долго искала тебя! Ты же бежишь не просто так? Ты должна рассказать мне правду!

Колдунья надела овчинный полушубок.

— Я ничего тебе не должна, Кайса. Поверь мне — для всех будет лучше, если правду никто не узнает.

Она сказала то же самое, что говорил отец!

— Для всех? — переспросила я. — Даже для бедной Лотты? Каково тебе будет, если ее казнят? Казнят за преступление, которое совершил кто-то другой!

Глава 37. Кайса

Мне показалось, что она на мгновение задумалась. Но решения своего не переменила.

— Не спрашивай меня ни о чём, девочка, — буркнула она и двинулась к дверям.

Пусть всё идёт как идёт.

— Тебя запугал мой отец? — я попыталась преградить ей путь. — Если дело в этом, то я обещаю, что не скажу ему, что разговаривала с тобой. Он не будет знать, что я тебя видела.

— Дело не только в этом, — она покачала головой. — Правда иногда бывает слишком опасной. Куда опаснее, чем ложь. Подумай об этом нынешней ночью.

— О чём ты говоришь? Опасной для кого?

— Опасной для всех, девочка! Возможно, однажды ты эту правду узнаешь, и тогда ты поймешь, почему мы должны были ее скрыть.

Ты уже не помнишь те времена, когда в нашей стране не было мира. Война несет ужас, Кайса, и если мы можем сделать так, чтобы она не случилась, то мы должны это сделать. И не заставляй меня говорить больше. Я и так сказала тебе то, чего не должна была говорить.

Она отстранила меня и открыла дверь. В дом сразу влетел холодный ветер с ворохом колючего снега.

Я не стала удерживать Ансу силой. Я слишком хорошо знала ее упрямство.

Ее невозможно было заставить что-то сделать. Она всё равно не сказала бы мне ничего.

И она уже сказала мне достаточно, чтобы я всё поняла.

В смерти Вегарда была виновата одна из моих сестер!

Его величество застонал на кровати, и я метнулась туда. О сёстрах я подумаю потом. Сейчас мне нужно было помочь ему!

Его раны уже не кровоточили, и дыхание стало уже таким, что мне не нужно было склоняться к самому его лицу, чтобы его услышать. Но ему всё еще было плохо.

Должно быть, его магия, от которой он невольно пострадал сам, была слишком сильной, чтобы он легко мог справиться с ее последствиями.

Я налила воды из чайника в кружку, остудила ее. Потом принесла с улицы снега. Эйнар полыхал от жара, и я смочила носовой платок и положила ему на лоб. Это помогло, но ненадолго.

Он метался по кровати, силясь что-то произнести в бреду. Я прислушалась и различила: «Не трожь ее!» Возможно, он снова и снова переживал недавнюю сцену.