Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Я не знал здешнего леса, и если я потеряю девушку из виду, то сумею ли найти дорогу назад?

Но отступить я уже не мог. И не только потому, что хотел знать правду об убийстве сына. Но и потому, что не хотел отпускать принцессу в лес одну. Я был мужчиной, воином. А она — слабой девушкой, которую нужно было защитить, даже если она сама не просила об этом.

И я пошел по той же тропинке, надеясь, что вьюга не заметет ее следы. Собственно, это и не тропинка была вовсе, а узкая цепь звериных следов.

Так мы и шли, не видя друг друга, не меньше получаса.

Других человеческих следов я не заметил. Значит, либо Кайса ошиблась и отправилась искать Ансу не туда, либо колдунья прошла здесь еще до метели. Но знала ли принцесса, куда она идет?

Метель усилилась, и я уже с трудом различал цепочку следов ее высочества. А когда она и вовсе исчезла, меня прошиб холодный пот. Как я смогу найти ее в этой снежной круговерти? Мне нельзя было отпускать ее так далеко от себя.

Неподалеку раздался волчий вой – такой громкий и жуткий, что даже у меня сердце ушло в пятки.

А что должна была почувствовать, услышав его, молодая девушка, я и представить себе не мог. И я решился закричать. Я выдавал себя тем самым, но это было уже неважно. Я не хотел заблудиться сам и не хотел, чтобы что-то случилось с принцессой.

Хорош же я буду, если вернусь в Свеадорф один. Как я смогу посмотреть в глаза королю Матиасу? Но дело было не только в этом.

Мне страшно было подумать, что я не уберег едва ли не единственного человека в Терции, к кому проникся искренней симпатией.

И пусть она играла сейчас не на моей стороне, и ни на секунду не усомнился в ее порядочности и благородстве. И даже если она захочет утаить от меня правду, защищая одну из своих сестер, я не мог осуждать ее за это.

Но пока правды, похоже, не знала и она сама. Потому что в противном случае ей незачем было бы разыскивать старую Ансу.

Вой повторился, и я ускорил шаг. Идти по снегу в лесу было трудно, в некоторых местах я проваливался почти по пояс. Я ругал и себя, и принцессу.

Но больше себя. Мне не следовало играть в эти игры. Я должен был остановить ее, когда она пошла в лес одна."

"А потом я почувствовал зверя. Я не увидел его, а именно почувствовал нутром. Возможно, потому что он смотрел на меня! Или мой нос различил запах намокшей звериной шерсти. Я потянулся за ножом.

Ветер чуть стих, и круговерть снежинок прекратилась. И вот тогда я, наконец, увидел его. И кровь в моих жилах заледенела.

Он был огромным.