Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Кому еще могло понадобиться убивать Вегарда?

Я честно ответила:

– Я не знаю, ваше величество. Но это и должно выяснить следствие. Ведь если Лотта его не убивала, то, казнив ее, вы вовсе не успокоите ее совесть. А настоящий преступник не понесет наказание, а значит, ваш сын не будет отомщен!

– Довольно, ваше высочество! – резко сказал он. – Я выслушал уже достаточно, чтобы понять, куда вы клоните. Но вы не убедили меня. Благодарю вас за визит, но вынужден еще раз просить вас меня оставить.

Я поднялась с кресла, в котором сидела.

– Простите, ваше величество, за то, что наш разговор причинил вам боль. Я соболезную вашему горю. Но даже если сейчас у вас нет сомнений в виновности Лотты, то однажды, когда вы вернетесь в Нерландию, они могут появиться. Вот только сделать тогда будет ничего уже нельзя. И рано или поздно эти сомнения сведут вас с ума.

Я подошла к дверям, и уже когда взялась за ручку, услышала громкое:

– Ваше высочество, постойте!

Глава 24. Эйнар

Я не знал, почему всё-таки я ее остановил.

Но как минимум в одном эта белобрысая девица была права – мы должны были во всём разобраться. Это нужно было и нам самим, и, возможно, Вегарду. Я должен был знать, что отомстил именно тому, кто этого заслуживал.

– Почему вы думаете, что ваша горничная не виновата?

Принцесс остановилась, отпустила ручку двери, за которую уже было взялась, развернулась.

– Я знаю ее уже много лет, ваше величество. Она хорошая девушка.

Я усмехнулся:

– Это не довод, ваше величество. Множество хороших людей в определенных обстоятельствах вполне могут пойти на преступление. Но я всё-таки хотел бы, чтобы вы рассказали мне про нее.

Принцесса снова опустилась в кресло, а я сел в то, которое стояло по другую сторону камина. И хотя мне было жарко и ужасно хотелось расстегнуть камзол или отойти к окну, где было прохладнее, я посчитал, что именно с этого места мне удобнее будет следить за выражением лица ее высочества – чтобы понять, не пытается ли она лгать.

– Ее зовут Лотта, ваше величество, – начала она. – Она попала во дворец, когда ей было одиннадцать. Родители, с которыми она жила в деревне, умерли от чумы, и тетя отправила ее в город на поиски работы. Ее наняли к нам на кухню посудомойкой. Потом она стала помогать швеям во дворце и наконец через три года стала моей горничной.