Леди-воровка на драконьем отборе (СИ)

Знал, что в нашей постели появляется король, да и не он один. Но тогда, через много лет нашего мучительного брака, я подумал, что ребенок её успокоит. Что она одумается и поймет, счастье оно вот в доме в люльке спит. Но нет… Вы ещё не родились, а она уже грезила этим отбором. Злилась, когда я говорил, что может быть и мальчик. Нет, ей нужна была девочка. Наследница!

— А нас оказалось аж две, — недовольно фыркнула. — Но почему при дворе обо мне не знают?

Отец опустил взгляд в пол. Потянулся за бокалом и сделал глоток.

Я ждала. Чувствовала, что ничего хорошего он не скажет. Готовила себя к ещё одной порции боли.

— Мирабель родилась первой, — наконец произнес он. — Сильная, бойкая. Я сам пеленал ее и все никак не мог спрятать ее ручку, она упорно тащила ее вверх. Акушерка крутилась у постели… этой, — он даже имени матери называть не желал. — Прошло достаточно времени. Я уложил дочь в специально приготовленную люльку, и друг снова начались потуги. Это было неожиданностью для всех. Твою мать осматривали лекари и не раз, но все говорили только об одном ребенке.

Но как бы там ни было, в ту ночь вас оказалось две.

Он снова замолчал, так и не сказав главного. Уставившись на горящее пламя, я терпеливо ждала. Даже не представляя, что сейчас услышу."

"— Мирабель была розовенькой и здоровой. Крепкой. Ты бледной и синюшной, раза в два ее меньше. Повитуха сказала — не проживешь и трех дней, — он снова отпил и медленно прикрыл глаза вспоминая. — Я стоял и смотрел на тебя, лежащую на столе, потому что даже корзиночки никакой не было.

Ты не плакала, не кряхтела. Такая смирная. Я пытался завернуть тебя в пеленку, но они все были так велики. Кое-как укутав, поднял этот живой сверточек и вдруг услышал за спиной приказ жены сообщить об одном ребенке. Никто не должен знать, что она родила слабого младенца. Видите ли, поползут сплетни. А она должна быть в глазах общества идеалом.

Отец подозрительно вытер костяшками пальцев глаза.

— Папа, — тихо шепнула я.

— В тот момент, Анабель, моя любовь к ней умерла.

Я понял, что сражаться больше не за что… Нет, вернее, как раз появилось за кого. За тебя, моя крошечка. Я забрал тебя в свою комнату. Пускал только кормилицу. Ухаживал за тобой. Носил на руках. Спала ты на подушке рядом. Наверное, это ненормальное поведение для мужчины, но я вскакивал ночью каждый час, и слушал, как ты дышишь. Ты не умерла ни через три дня, ни через неделю. Мирабель в такой заботе не нуждалась.