Леди Валентайн

 — Скажите, а отец бывал где-нибудь еще в доме кроме кабинета и своей спальни.

— Столовая, гостиная, — ответила она.

— А кроме? — настаивала я.

— Была еще одна комната, — созналась няня, явно поняв, что я не отстану. — Идемте, госпожа, я покажу.

Далеко идти не пришлось. Комната, которую мне хотела показать миссии Кэролл находилась по соседству со спальней Кадмуса.

— Это комната вашей матушки, — женщина тяжело вздохнула и как-то странно взглянула на меня. Мне показалось, я уловила в ее взгляде осуждение.

 — После того, как господин женился во второй раз, то он редко бывал в Ремротеме, еще реже привозил вашу матушку. Но когда она здесь бывала, то предпочитала останавливаться в этой комнате. Желаете узнать что-то еще госпожа?

— Нет спасибо, миссии Кэролл, — поблагодарила я. — Вы можете идти.

Няня кивнула, а потом степенно удалилась. Я проследила за ней взглядом, пока она не скрылась за поворотом, а потом открыла дверь и вошла в комнату.

Внутри царил полумрак. Пройдя внутрь, подошла к окну и рывком открыла шторы.

Зажмурившись от света, повернулась, рассматривая обстановку."

"Я не помнила, чтобы Джоселин когда-нибудь надолго покидала поместье за городом. Мне казалось, что она находилась там всегда. Под конец жизни мать Брианы не вставала с постели, а до этого ее часто можно было встретить в саду.

Перед глазами тут же возник короткий эпизод. Джоселин сидела в беседке, накрытой тонкой розоватой тканью, похожей на шифон. Легкий ветер лениво трепал ткань, заставляя ее то подниматься, то опускаться.

Джоселин держала в руках книгу, но не читала, а смотрела куда-то перед собой. И выглядела она при этом такой тонкой, умиротворенной, что походила за цветочную нимфу, решившую показаться людям. Когда Бриана подбежала, то Джоселин опустила взгляд на нее, а после улыбнулась и погладила по голове, говоря что-то о том, что не стоит бегать, ведь можно упасть и пораниться.

Эта комната явно подходила Джоселин. Выкрашенная белым кровать с легким полупрозрачным балдахином.

Светлый, пушистый ковер на полу. Картины на стенах, написанные легкими, приглушенными красками. Стол, тумбочки, шкаф — всё сделано из светлого ореха.

Подойдя к настенной полке, я вытащила одну книгу и открыла ее. Стихи. Вторая оказалась каким-то романом, как третья и десятая. Удивлена я не была, учитывая, что обложки как бы намекали, что внутри не алхимический справочник и даже не свод законов Соулдрема.