Лед твоих объятий

Кимли сделал несколько резких выпадов и пошел вперед, тесня кружащих вокруг призраков. Он двигался вглубь пещеры, и воины неохотно расступались. Ледяные мечи звенели, прозрачные щиты гремели, и Кимли оказывался все ближе к предводителю призрачного воинства.

– Ашверон! – бесстрастно произнес тот, скрещивая оружие с Проклятым. – Сайвон.

Мне показалось, что в лице воина мелькнула какая-то эмоция. Неужели призраки умеют чувствовать? Странно.

Мечи мелькали все быстрее, Кимли посерьезнел, глаза его напряженно блестели, он наступал, заставляя противника уйти в глухую оборону.

Я впилась ногтями в ладони. Сердце испуганно дернулось и застучало быстро-быстро, так, как не стучало еще никогда.

– Давай, Кимли, это же просто мертвецы! – не выдержав, крикнула найденышу.

Губы Проклятого растянулись в холодной усмешке, и меч замелькал еще быстрее. Под его ударами призрачный воин дрогнул и отступил.

– Саравос, – негромко произнес он, и ледяные стали бледнеть и исчезать, превращаясь в белый туман.

– Вы завершили обряд, ваше величество.

Жрец незаметно отделился от стены и поклонился Кимли. Мертвые глаза на секунду наполнились жизнью.

– Позвольте и мне уйти, – почтительно произнес он.

– Иди, мой друг, – ответил Кимли.

"Старик еще раз поклонился и исчез. Проклятый повелительно поднял руку, и святилище снова скрылось под коркой льда.

– Нам пора, – не глядя на меня, сказал Кимли.

Он чуть встряхнул рукой, и ледяной меч мгновенно исчез.

– Может, объяснишь, что это было? – Я смотрела на мужа, сама не зная, что чувствую.

– Ты же слышала, обряд единения.

Кимли провел по груди ладонью, и ржавое пятно исчезло.

– И что теперь?

Я глядела на целую ткань пиджака.

– Теперь ты сумеешь находиться рядом со мной и не ощущать всплесков моей силы, – равнодушно сказал Кимли.

– Неужели ты думаешь, что я взаправду собираюсь быть твоей женой?

– Ты способна не спорить хотя бы сегодня? Один вечер, Ребекка, – серьезно взглянул на меня Себастиан. – А завтра мы решим, как жить дальше.

Он крепко ухватил меня за руку, пол под ногами дрогнул, и мы снова оказались в кабине двигора, словно и не было никакого обряда.