Лед твоих объятий

Первым он давал неограниченную власть над рабами, а вторым – возможность ставить рискованные эксперименты. И никакие доводы разума не могли заставить людей отказаться от проклятого металла. Правда, Теодору удалось протолкнуть в Совете закон, запрещающий использование ирвия, но еще долгие годы на окраинах Альянса шла бойкая торговля этим металлом.

Да что там! Он и сам однажды нарушил этот запрет. Вспомнилась молодость, собственная глупая бравада, приведшая его в Иридон, и путешествие по заброшенным шахтам в поисках подходящего куска ирвия.

Он тогда поспорил с Куорном, что сумеет пробраться через защиту, найдет чистую жилу и привезет в Сарту сто барнов руды. Спор он выиграл, но потом еще два месяца восстанавливал силы и ждал возвращения утерянной магии. Да, жизнь умеет подшутить. Меньше всего он хотел бы повторять ту глупую выходку, но, видно, у судьбы другие планы.

Он медленно двинулся вдоль стены, но тут же споткнулся обо что-то и рухнул на землю, застонав от боли. Обгоревшую ногу полоснуло огнем.

Унаши сатар! Сцепив зубы, он попробовал встать, но ничего не получилось. Нащупал рукой предмет, о который запнулся, и усмехнулся. Ну хоть на один вопрос ответ появился. Не узнать то, что осталось от темного мага, он не мог. Толстая цепь на шее, длинная борода, крючковатый нос… Похоже, старик позаботился о том, чтобы после смерти попасть в Иридон. А он, прихватив тело мага, оказался здесь вместе с ним.

Вкрапления ирвия слабо замерцали. Шарг! Он ощутил, как сила металла подбирается к сердцу.

Еще несколько часов, и он лишится половины своей магии. А если пробудет тут сутки, то попросту потеряет сознание."

"Крев сатари! Интересно, почему Артани выбрал именно каменоломни? Хотя это-то как раз понятно. Видимо, темный маг желал отомстить за свою смерть и лишить врагов магии и жизни. Мерзкий старик! Все предусмотрел, а он, разгоряченный победой, не подумал об опасности.

Он снова попытался подняться и тут же с криком рухнул на пол. Нога распухла и горела огнем. Во рту все пересохло, глаза слезились, голова раскалывалась от боли.

Шарг! Только лихорадки не хватало…

Вторая попытка подняться не увенчалась успехом. И третья. И седьмая. После очередной неудачи он обессиленно откинул голову и уставился в едва различимый потолок. Правда, видел не грязные своды пещеры, а смеющееся лицо Ребекки, слышал голос жены, ощущал тонкий аромат ее духов. Бекки…

Нога горела все сильнее. Тело одеревенело. Дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего рта.