Леди-мафия

Но этого блатарям показалось мало. На десять тысяч, падлы, облегчили его карман. Моральный ущерб, мол. Начитались, урки креновы, всяких там кодексов. Деньги он им отдал. Но им, ненасытным, и этого мало. Давай, говорят, веди нас к тем, кто самолично «восьмерку» увел.

Хорошо, он знал, где искать Самовара и его подельника, некоего Сему, мордоворота – косая сажень в плечах. Зарулили во двор дома. А вот номера его, Лехи, квартиры он, хоть убей, не знает. Да тут пацан-малолетка под руку подвернулся. Он-то и выручил – показал подвал, где пропадал Самовар.

Разговор с пацанвой был коротким. Пять «кусков» на бочку! Через два дня бабки к нему, Маисову, подвезете...

Самовар и напарник его приехали в срок. Отвалили пять «кусков». И говорят, мы тебе, братан наш Ржавый – прямо так и сказали! – сразу несколько тачек подгоним. Должок, мол, отработать надо. Он, конечно же, согласился. И ему ведь убыток как можно скорей восполнить надо.

Но вот уже пять дней прошло, а этих голубчиков все нет и нет. Ну и крен с ними! Похорохорились перед ним да и в сторону.

Давид Реонгольдович обычно отдыхал днем. А ночью, когда дело крутилось на полных оборотах, находился в гараже, лично принимал и осматривал товар, сплавлял его «под нож» механикам.

Сегодня через его руки прошла всего одна машина. Сравнительно новый «Москвич» с помятым крылом. Не густо, но и не пусто.

Ворота открылись мягко, без скрипа. В гараж въехала «двадцать четвертая» с затемненными окнами. На вид ей года три-четыре, не больше. Неплохо, неплохо... Вслед за ней в те же ворота вкатились «Жигули» седьмой модели. Почти новые. И это еще, оказывается, не все. За первыми двумя остановились еще три машины. «Шестерка», «тройка» и «Москвич». В гараже они не поместятся, пусть дожидаются своей очереди на дворе.

Хлопнула дверца «Волги». Медленно, вразвалочку к Маисову подошел Самовар. Лет двадцать этому пареньку. Но выглядит старше своих лет. В армии служил, гиревым спортом занимался, разряды имел. Здоровенный детина, кулаки крепкие, тяжелые. И взгляд тяжелый. Злоба в глазах. Смотрит на него как на врага народа. Ну да, он вроде как виновен перед ним, блатарям сдал. Но ничего, стерпится – позабудется.