Леди-мафия

Лучше бы о другом подумал...

– А ты чо, на тачке к нам подкатил? – спросил Мишка.

– Кочан, надо уладить дело, – подал голос Петруха.

– Надо так надо... Номер давай!

Артем назвал номер, марку, цвет машины и показал, где она стоит.

– Я щас, – бросил крепыш, выбираясь из иномарки.

Минут через пять вернулся.

– Корешок один у меня тут «овец пасет». Из таганских он, да какая на крен разница? Короче, я ему шепнул на ушко. Не ссы, Артемчик, ни одна падла твою тачку не тронет. Зуб даю...

Еще бы «честное бандитское» сказал.

..

«БМВ» тронулся с места и на полной скорости помчался к выезду из города в сторону Балашихи. В Гольянове он присоединился еще к четырем таким же «Боевым Машинам Вымогателей». Кочан вышел из машины, с кем-то переговорил, и эскорт из пяти машин отправился в путь.

Через час с небольшим остановились на каком-то пустыре. С одной стороны свалка, с двух других – лесопарковая зона, а впереди какой-то пруд. Ровно через полминуты на этот же пустырь выехали «чехи» на «мерсах».

Артему дали короткоствольный «калашников» и велели, если что, стрелять в чеченцев.

Только сейчас он осознал, в какое дерьмо вляпался, притом добровольно. Но отступать уже было поздно.

Невысокий коренастый крепыш с залысинами на большой как арбуз голове отделился от толпы измайловских и двинулся к «чехам». К нему уже направлялся высокий с хищным прищуром волчьих глаз чеченец. Зловещая полуулыбка на его губах не предвещала ничего хорошего.

– Мочилово будет, – сказал Петруха. – Нутром чую...

Артем уже казнил себя за собственную глупость.

Ну что за мальчишество? Он же взрослый человек, семья у него. А он под пули подставляет себя из-за того, что какие-то бандюги между собой чего-то не поделили. Однако внутренними стенаниями себе уже не поможешь. Только слабым себя сделаешь. А сейчас нужно быть сильным. Иначе прихлопнут тебя, а потом уже, быть может, и спросят, какого крена ты, дурень, здесь оказался... Он осмотрелся по сторонам, прикинул, куда лучше падать, если пальба начнется. Глянул в сторону чеченцев, заставил себя увидеть в них врагов. На глаз рассчитал сектор обстрела, определил цели. Он знал – сейчас вступит в силу закон войны. Не ты убьешь – тебя убьют. А жить ему хотелось...

И русские и чеченцы напряженно следили за ходом переговоров. Сейчас решалась судьба их, рядовых «быков»: жить им или умирать. Чаша весов медленно, но уверенно склонялась ко второму.

Измайловский бригадир что-то говорил «чеху», тот же слушал его с кривой улыбкой и отрицательно качал головой.