Леди-мафия

Ловко она все провернула, чтобы удержать при себе Петра Валерьяновича...

– А кто вам сказал, что я вообще по торговому делу идти собираюсь? – спокойно спросил он.

И тут же нарвался на удивленный взгляд Кати. Интересно, а по какому делу ты, друг милый, идти собираешься?..

– Не понял...

Петр Валерьянович даже вилку у рта остановил.

– В общем, деньги у меня пока есть: расчет получил. Вам обузой не буду. Пронесусь над Москвой вольным ветром, авось работу стоящую себе подыщу...

– Артем, что ты говоришь? – возмутилась мама.

– Да ладно, это я так, к слову... Просто не лежит у меня душа к торгашеству. Не мой это хлеб...

И действительно, не чувствовал он в себе купеческой жилки. Были у них в части молодые ребята, шустрые, верткие, купи-продай, одним словом. С мелочей начинали. А потом в люди выбились. Вот у тех прирожденная тяга к коммерции.

А он бы такую тягу в себе воспитал, если бы лежала у него душа к Петру Валерьяновичу. Но он его уже и на дух не переносил.

– Ага, походи, походи, сынок, – как на неразумного ребенка посмотрела на него мама. – Авось чего-нибудь и подыщешь...

Знала, ничего для себя он путного не найдет. Ни образования у него подходящего, ни опыта работы, ни связей. А без этого никуда... Ты, мол, погуляй, блудный сын, все одно к нашему разговору вернешься...

– Не мне судить, но, кажется, ты совершил глупость, – сказала ему вечером Катя, когда они остались наедине.

– Почему? – настороженно спросил он.

– Перегонять машины из Германии – большое дело... Только не на зарплате сидеть надо, а на проценте от дохода. Тогда будет шанс выбиться в люди...

Артем с удивлением посмотрел на нее. Все в облаках витает, а голова варит. На процент от дохода работать... Заманчиво звучит...

– Да не буду я в Германию ездить...

– Почему?

– А тебе не показалось странным, как отчим мой на тебя смотрит? – пытливо взглянул он на нее.

– Что, у меня глаз нет?.. Нравлюсь я ему, – по-будничному спокойно ответила Катя.

– Ну и что?!.

– Чего ты нервничаешь?.. Сам знаешь, не на помойке меня нашел. Красивая я у тебя. И что ж удивительного, если на меня мужики заглядываются. Радоваться надо, что не на уродине женат... А ты ревнуешь, мне это, кстати, нравится, – и она шаловливо улыбнулась ему.

С такой улыбки обычно начинались их любовные забавы. И сейчас начнутся. И он не ошибся.

Катина рука коснулась его груди и медленно поползла вниз.