Леди-мафия

И как бы нехотя спросил: – А чего они так быстро смылись?

– А сейчас «вертушки» наши здесь будут. Дадут им просраться. Знают они это, а потому и уходят.

Впервые он слышал, чтобы лейтенант Городецкий сказал неприличное слово. Видно, перевозбудился. Он тоже, как и Вадим, впервые бой принял.

– Ладно, потом поговорим... Мне взвод собирать надо."

"Артем пожал ему руку и отправился собирать свой взвод, заниматься ранеными, считать убитых. Крепко им сегодня досталось. А ведь уже почти до дому добрались...

И Вадим направился к своей боевой машине.

Нога наступила на что-то пружинящее, и тут же из-под него вырвался сноп огня. Взрывной волной его подняло в воздух и бросило на камни. Но боли он уже не чувствовал...

* * *В себя Вадим пришел не скоро. Врачи боролись за его жизнь, сшивали, перекраивали, вынимали осколки. Шок, контузия, многочисленные ранения – все это из-за противопехотной мины, на которую он напоролся.

Угроза для жизни миновала. Дело должно было пойти на поправку.

Вадим остался без правой ноги. Ступню оторвало напрочь.

«Вот и комиссовался...» – с горечью подумал он, узнав о постигшем его несчастье.

Сначала он лежал в реанимации военного госпиталя в Ашхабаде. Затем его, бесчувственного, переправили в Ростов. И только после этого он оказался в Москве, в госпитале имени Бурденко. Там он и пришел в себя. Там и узнал, что остался без ноги.

Отчаяние захлестнуло его с головой. Как же так, ему всего девятнадцать лет, он такой молодой, а уже инвалид.

Мать о случившемся не знала. И не ведала, где его искать. Попробуй разберись, когда он столько госпиталей сменил.

– Матери напиши, – как будто читая его мысли, посоветовала ему сестра, немолодая женщина.

Она смотрела на него сочувственно, как на калеку.

– Напишу, – буркнул он и отвернулся.

Но писать он никому не будет. Он не сможет видеть лица родных и близких, друзей и подруг.

Ну какого дьявола он рвался на эту долбаную войну? Ведь можно же было закосить. Под себя ходить бы по ночам начал, на обследование бы положили. А там бы Ириха с бабками подъехала. Отвалили бы куш кому надо, и все, с диагнозом «энурез» его бы спровадили домой...

Ириха... Вот кого бы он хотел сейчас увидеть. Вот кто бы не смотрел на него страдальческим взглядом, не жалел бы его слезно...