Леди-мафия

 – Да он же нас с говном смешает, если с тобой что случится... Уезжай, а?

Он еще помнил о Ящере как о своем вожаке, был предан ему. За это Ирина уважала его еще больше."

"Да, они правы. Скрыться на время необходимо. Убийца Костыля мертв. Это смирит гнев воров. Но не сразу. А пока они будут искать встречи с ней. Сначала пулю в лоб вгонят, а потом разбираться начнут. Нет, уж лучше пусть сначала разберутся...

– Ладно, уговорили, – окончательно сдалась она. – Ты, Гирла, рулишь здесь всеми. Ты, Самовар, сдавай своих пацанов Сараю, парень он толковый.

А сам подминай под себя бригаду Мухомора. Всем, кто быковать начнет, хребет ломай. Раскола быть не должно.

– Заметано, – кивнул Самовар.

Толковый он парень. Отчаянный и жестокий. Уж этот обломает мухоморовских, поставит их на место.

– И оружие в тайник верни...

Уезжая, Ирина, казалось, предусмотрела все. Но ее не покидало предчувствие, что по возвращении ее будут ожидать неприятные сюрпризы.

3

Сема ненавидел то, чем ему приходилось заниматься: валить лес на трескучем сорокаградусном морозе.

Март наступил, но весной еще и не пахнет. Не скоро она в эти богом забытые края придет. Жрать хочется, сил больше нет терпеть усталость и холод. А ты давай, вали эти гребучие кедры и сосны. План давай! Скорее бы до барака добраться. Там холодно, но куда теплее, чем тут, на морозе. Хоть на время забыться, погрузиться в сон...

На зоне в авторитетах он не ходил. Не тот уровень. Слишком молод, и ходка за «колючку» у него первая. Колония строгого режима, это вам не крен собачий.

Здесь случайно оступившегося редко встретишь. Рецидив сплошной... Но и обижать его никто не обижал. Все знали, как он с обидчиком своим в следственном изоляторе обошелся. И это заставляло относиться к нему не с уважением, нет, но с настороженностью. «Один раз – не педераст» – это про него. Зачастую как бывает: продырявили человека и все, только в «петушиное» племя ему и дорога. А он нет, к отверженным не присоединился...

И вот наконец работа на сегодня закончена. Сдали инструмент, выстроились в колонны и повалили домой – если так можно назвать их лагерь.

Пришли, в столовой скудно поужинали. В барак загнали. Теперь сидеть тихо надо, не высовываться. А то шнырить заставят.

Отбой! Отбой!.. Самые светлые минуты в его жизни. Быстро ложится на шконку, трепыхается, чтобы согреться под одеялом. Закрывает глаза и ждет, когда ему приснится Ириха.

Ириха, святая женщина. Не бросила его в беде, ужом вывернулась, но срок ему сбили до минимума.