Лапочка

И хоть ее тело было до сих пор покрыто ссадинами и желтыми пятнами, врач сказал, что постельный режим дома пойдет куда больше на пользу. Все же, родные стены лечат. К тому же здесь теперь всегда находилась Лия Александровна, которая и в больнице не отходила от дочери ни на минуту. И я ее прекрасно понимал, потому что и сам практически все время там проводил, особенно ночью, когда моя мама оставалась с Мирошкой дома. Днем на несколько часов привозил их к своей спасительны, как мамуля теперь называла Лику, а я любовался картиной, когда моя девочка игралась с сыном.

- Что скалишься, зятек будущий? – вырывал из раздумий голос Дамира, и я понял, что действительно сижу и улыбаюсь, как идиот.

- Да так…

- Ты там о моей дочери ничего такого не думай, у меня же чуйка.

- Да ну, что вы такое говорите, Дамир!

- Нынешнее положение ничего не меняет.

- Я как раз об этом и позабочусь, никого не буду подпускать. Я люблю Лапочку, Дамир, и вы мне этого не запретите.

- Да кто же спорит, Булат, кто же спорит, - задумчиво произнес мужчина, а я видел в нем некие изменения, даже во взгляде.

Дамир был сильным мужиком, а уж как любил своих девочек… Даже не знаю, способен ли я на такую любовь.

Очень хочу снова слышать ее задорный смех, и видеть, как она в коротеньких шортиках скачет по дому, соблазняя меня своими аппетитными формами.

- В ее День Рождения мы поженимся.

- Она знает об этом?

- Нет. Я хочу, чтобы все это сначала закончилось. Мы должны начать с ней с чистого листа, потому что, находиться с ней рядом, а потом возвращаться туда, мне совершенно не хочется.

- Завтра он получит то, чего заслужил. Он исчезнет навсегда. Эта гнида не будет жить на нашей земле.

- Что Лия Александровна говорит?

- Как ни странно, но она со мной в этом солидарна.

- Вы же ее обидчика тогда явно не отпустили просто так? – задел больную для Дамира тему многолетней давности.

- Не отпустил. Не отпустил, потому что… Потому что Булат, мне тяжело это вспоминать.