Куколка (ЛП)

Всегда растерянная, несчастная до глубины души, - насмехались голоса. - Посмотрите, какая она маленькая, хорошенькая, но маленькая, слабая и наполненная лишь тёплым воздухом.

Её дразнили, и били в слабые места, причем довольно умело. Матушка Кроу знала, что населяет души её врагов, она знала, как выжать из них всё до последней капли, как грязную серую воду из губки. Образы Чазза заполнили её голову. Он был мудаком и ублюдком... и всё же она винила и себя, считала, что испортила их отношения случайно обронённым словом, не заметила неявной подсказки судьбы.

Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк, щёлк-щёлк.

Франкенкукла теперь уже приближалась к ней, в то время как её собственный разум закрывался, как двустворчатый моллюск, когда она тонула в море неуверенности в себе и вины, которые делали её нерешительной и слабой, сомневающейся в том, кто она и даже что она такое.

- Бедняжка, всегда такая одинокая. Ей нужно стать частью чего-то большего, и теперь ей представился шанс, - говорили голоса, больше между собой, чем с ней.

“Мы будем любить её, мы будем защищать её, мы позволим ей присоединиться к нам.”

- Но я не хочу, - выдавила она неуверенно.

Чудовище было в ярости. Оно переворачивало столы и срывало полки со стен, раздавливая спадающие кукольные части на своём пути к Рамоне.

И в этот момент слабости, когда её жизнь висела на волоске, она подняла топор и атаковала Франкенкуклу на свободной от обломков территории. Пасти широко открывались и кричали от ярости.

Десятки новых кукольных лиц раскрылись как распустившиеся цветы, когтистые и смертоносные руки тянулись к ней.

Топор задел тварь.

Лезвие попало прямо в грудь монстра, расколов два лица и глубоко вонзившись в массу за ними. От Франкенкуклы отваливались конечности и головы. Вязкая струя горячей жёлтой жижи вырывалась из раны, обжигая лицо Рамоны и шипя при соприкосновении с полом. Множество агонизирующих ртов вопили от боли.

А Рамона всё рубила и рубила, пока кукольные руки царапали её лицо и били, вырывая пряди волос и разрывая рубашку, пытаясь добраться до плоти, чтобы разорвать её и ассимилировать.

Тысячи красных глаз выглядывали из этой массы, миллионы когтистых серых пальцев вцепились в неё, и дюжины голов широко раскрыли свои пасти и обдали её белой рвотой, которая имела консистенцию риса. Рамона сражалась, и Франкенкукла сражалась. Они рвали, били и царапали друг друга.