Кукла для босса

 — Как? Кто разрешил? Где мой телефон? Нужно за ней поехать… Я не позволю… — прохрипел он, заметавшись по кухне. — А ты… Почему мне сразу не сказала? — прорычал недовольно и бросился обратно в спальню за сотовым.

Стоило определенных усилий, чтобы не побежать следом и продолжить спокойно расставлять по полкам посуду. Потом заварить чай и, налив себе полчашечки, уставиться невидимым взором в экран плазмы, где по сцене носились какие-то странные рожи в блестках и что-то орали… вернее, пели.

Муж возвратился обратно минут через пять. Тяжело опустился в кресло и велел глухо:

— И мне налей.

Потом долго смотрел в чашку, будто пытался погадать на чаинках. И вздохнув, пробурчал растерянно:

— Она еще на меня и обиделась.

— За что? — вяло поинтересовалась Алина.

— Плохо обошелся с ее избранником, позволил Антонине закатить скандал…

— Дуська права, — отрезала Алина и, допив чай, принялась тщательно мыть чашку. — Ты из дочери что хочешь сделать? Приживалку? Чтоб ни своей семьи, ни детей? Ты правда считаешь, что такой сумасшедший гиперконтроль — это забота? И чем Агафонов плох для нее…

— Старый потасканный мужик, — скривился Макаров.

"— Помнишь, в песне поется: каждый выбирает по себе… — невесело усмехнулась Алина. — Ева выбрала именно этого мужчину. Ты тоже сделал выбор. Встал на сторону Антонины. Только теперь выпутывайся сам, Вадим. И если первая ваша с Дуськой ссора длилась лет десять, то сегодняшний демарш твоей невестки свел на нет с таким трудом достигнутое перемирие.

— Глупости не болтай, — раздраженно отмахнулся Макаров. — Мишка гулял от Тони, значит, и от Евы будет. Ну на фиг ей такой муж?

— Ты тоже гулял от Нелли, — фыркнула Алина. — А женился на мне и перестал, — усмехнулась она и, ласково глянув на мужа, предложила: — Пойдем спать, Вадечка. Сейчас ехать не имеет смысла.

— Да не поеду я никуда, — пробурчал он, загребая пятерней густую гриву побитых сединой темных волос.

— Завтра разберетесь, — отмахнулась Алина. — Тебе следовало бы сразу осадить Антонину и хотя бы сейчас поговорить с Евой о матери. Она же не знает ничего…

— Помолчи, — рыкнул Вадим.