Кружевное убийство

– Я с утра позвонил Некипелову, ну, этому, владельцу дневника, и попросил вспомнить, рассказывал ли он кому-то из своих пассажиров историю сапфирового креста.

– И? – подалась вперед Снежана.

– Некипелов действительно вспомнил, как около двух месяцев назад вез пассажира, которому стал рассказывать о том, что нашел человека, чьи предки упоминаются в найденном им на чердаке дневнике. И про крест рассказал, и про каторгу, и про все остальные события стопятидесятилетней давности. О том, как в архиве сидел, и о том, как ему повезло, что в роду Бубенцовых были только мальчики, так что семья не затерялась и найти Дарью Степановну, которая замуж не выходила, оказалось проще, чем он думал.

– А это был пассажир или пассажирка?

Снежана поймала на себе возмущенный мамин взгляд.

– В том-то и дело, что пассажир. Мужчина.

– Но к Бубенцовой приходила женщина.

– Не молодой, говорит, и не старый, примерно одних лет с самим Некипеловым, то есть от пятидесяти до шестидесяти. И если уж на то пошло, этот мужчина вполне мог быть детективом, а женщиной все-таки Татьяна Елисеева. – Зимин опасливо покосился на Ирину Григорьевну, и Снежана позволила себе улыбнуться.

– Мишенька, мальчик мой, это чушь, – возмущенно отреагировала мама, правда, не забыв добавить на тарелку гостю еще один сэндвич.

– Мама, Михаил прав в одном: какой-то случайный пассажир такси не знал о том, что в нашем доме хранятся сколки Таты Макаровой. Некипелов не мог ему об этом рассказать, потому что сам понятия не имел. И единственной связующей ниточкой с нами, Машковскими, могла быть только тетя с ее нанятым детективом.

"– А вот и нет! – гаркнула вдруг мама. Зимин даже жевать перестал от испуга. – У вас обоих совершенно не работает фантазия! Вы же сами говорите, что в этой истории помимо Некипелова, потомка каторжника, убитой женщины, потомка Авдотьи Бубенцовой, и нас с Татой, далеких правнуков Татьяны Макаровой, есть кто-то еще. И эти люди вполне могут быть родственниками третьей подруги, упоминающейся в дневнике, – Пелагеи Башмачниковой.