Кружевное убийство

Стоило в школе набедокурить, как она сразу начинала кричать, что по мне тюрьма плачет, у меня наследственность плохая, а потому за мной глаз да глаз нужен. Я никогда не понимал, с чего она это взяла: отец у меня был человек простой, положительный такой, даже скучный. А оказывается, она просто знала семейную легенду, как сразу два Некипеловых были осуждены за убийство, вот и боялась, что во мне дурная кровь проявится.

– Зачем вы решили найти сапфировый крест, Иван Петрович?

– Да не крест я искал, – с досадой сказал Некипелов.

 – По-моему, понятно, что спустя сто пятьдесят лет найти его нереально, да и не нужен он мне. Я людей искал – тех, с кем пересекалась судьба моей семьи. Мне просто интересно было: найти, посмотреть им в глаза, услышать их историю, попытаться найти пересечение с нашей, некипеловской. Понять: мои предки действительно были душегубами, или это случайно вышло. Неужели вам никогда не хотелось узнать что-то об истории вашей семьи?

Зимин пожал плечами.

– Если честно, то нет. В нашей семье из этого не делали никакой тайны.

Один мой прадед сапожником был, его в округе очень уважали, потому что сапоги он тачал первоклассные. Второй – священником. Мой отец и мать очень тепло о них обоих отзывались. Деды мои на фронте воевали, про них мне тоже все известно. Никаких тайн в моей семейной истории нет, вот и не тянуло меня их расследовать, Иван Петрович.

– Ну да, – усмехнулся тот. – Вы не находили старинный дневник, из которого бы узнали, что ваши прапрадеды были убийцами. Ну, и кроме того, вам расследований и на работе хватает, а у меня жизнь размеренная, скучная.

В ней из всех приключений – лишь беседы с пассажирами моего такси. Так что да, я решил найти семью, упомянутую в дневнике. И нашел! Но это не свидетельствует о том, что я преступник. Вот и суд так решил.

– Так ведь и я с судом не спорю, – заметил Зимин. – Иван Петрович, а почему вы сразу стали искать в архивах именно семью Бубенцовых? В дневнике ведь еще и другая участница событий упоминается, причем ей отведено гораздо больше места.

– Вы про Пелагею Башмачникову? – уточнил Некипелов. – Да, я понимаю суть вашего вопроса и надеюсь, что вы поймете и мой ответ. Понимаете, Пелагея Башмачникова была той жертвой, которую мой предок, если верить дневнику, замучил до смерти. Как вы себе представляете мою встречу с ее потомками? Здравствуйте, в конце девятнадцатого века мой прапрадед убил вашу прапрабабку? Вы бы согласились после такого вступления со мной разговаривать?

– Пожалуй, нет.