Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Если бы в январе, при нашем прорыве из Крыма, вместе с нами шли бы кавалеристы Белова и Плиева, то для немцев «веселья» в степях Северной Таврии было бы куда больше.

С Павлом Беловым и Иссой Плиевым я с моим начштаба полковником Ильиным встретились как старые знакомые. И я был очень рад этой встрече. Из глубоких рейдов в тыл противника не всегда возвращаются живыми даже генералы. Достаточно вспомнить хотя бы Льва Михайловича Доватора, светлая ему память. Не успели мы поздороваться и пожать друг другу руки, как вдруг в штабном кунге, подобно чертику из табакерки, появился наш «дорогой Леонид Ильич».

– Товарищи генералы, – громко и торжественно произнес он, – а знаете ли вы, что вчера вечером, 19 марта 1942 года, в Демянском котле капитулировали части 2-го армейского корпуса вермахта?"

"– Ну, вот и все, – подумал я, – песец котенку – то есть гитлеровской «Крепости Демянск». Похоже, что немцев окончательно добили, если не атаки частей Красной армии, то голод, холод, нехватка боеприпасов.

Я смотрел на посветлевшие лица товарищей. В этой победе была и их доля участия.

Теперь, думал я, высвободившаяся 34-я общевойсковая армия переходит в резерв Верховного Главнокомандования, и после пополнения и переформирования может быть использована для последующих активных действий. Командует армией, если мне память не изменяет, хорошо известный в нашей истории генерал-майор Николай Берзарин. Да-да, тот самый генерал Берзарин, который в 1945 году стал первым советским комендантом Берлина, и чья 5-я гвардейская армия брала в столице нацистской Германии штурмом правительственный квартал, и водружала над Рейхстагом Знамя Победы.

Конечно, на обстановку в районе Пскова это, несомненно приятное, событие особого влияния не оказало. Только вот такие, с виду неосязаемые категории, как моральное состояние и боевой дух войск, по словам наших политработников, «поднялись на недосягаемую высоту».

Брежнев дотянулся до радиостанции и включил ее.