Кровавый квартал

— Здесь, Томас, ты найдешь свое последнее пристанище, но сначала… — Крепко ухватив его за ноги, я поднял нож. — Ты знаешь детскую считалочку «Этот маленький поросенок»12?

— Что? Что, черт возьми, с тобой не так?

— О, это долгий разговор, а времени у меня маловато. — легким движением я отрезал его мизинец на ноге. Томас даже не сразу понял, что произошло — боль затмила все, но когда я положил его палец на измельчитель, он завопил. — Я помогу тебе вспомнить. Этот маленький поросенок отправился на рынок. — я отрезал следующий палец и положил его рядом с первым.

— Хватит, умоляю, остановись! Просто убей меня!

— Слишком поздно, Томас. Этот маленький поросенок ел ростбиф. — третий палец лег к остальным. — Этот поросёнок ничего не ел.

Томас завыл и начал дергаться, как будто это могло ему помочь вырваться. Я усмехнулся и, убедившись, что он смотрит на меня, отрезал его большой палец."

"— А этот поросёнок… визжал «ви-ви-ви» по пути домой! — Когда его последний пальц лежал на измельчителе, казалось, что его ступня была повернута к нему.

Схватив его за ноги, я начал заталкивать их в пасть машины. Томас извивался, пытался отбиваться, но сил у него не хватало, чтобы поднять ноги к изуродованному прессу.

— Как думаешь, по дюйму в минуту? — спросил я, но не ждал ответа.

Испуганные крики Томаса начались, как только машина заработала.

— Знаешь, Томас, в конце своей бесполезной жизни ты всё-таки принес пользу. Голодные аллигаторы скажут тебе спасибо, — засмеялся я, наблюдая, как первые куски мяса и крови разлетаются в воду, привлекая хищников.

Закрыв глаза, я вслушивался в его крики и скрежет лезвий, которые рвали плоть, ощущая, как наслаждение растекается по моим венам. Я расстегнул джинсы, достал член и начал медленно дрочить. Томас не разочаровал — его вопли становились все громче. Я содрогнулся от удовольствия, ускоряя ритм, прижимаясь к стене, чувствуя, как тело дрожит от напряжения.