Красное на красном

Силы противников были примерно равны, но фок Варзов, тогда еще генерал, предпринял неожиданный маневр, и гаунау отступили. Случалось, побеждали и находящиеся в меньшинстве, но у сегодняшней битвы мог быть только один исход. Ричард присутствовал при докладе Шеманталя и не сомневался, что у Ворона шансов нет. Против шести с половиной талигойских тысяч и полусотни пушек и мортир Адгемар выставил двадцать тысяч бириссцев и до сотни тысяч своих кагетов. Святой Алан, двадцать на одного! А маршал, вместо того чтобы, избегая боя, наносить противнику молниеносные удары и уходить, дает генеральное сражение.

Дикон проверил пистолет и еще раз оглядел место предстоящей битвы. Единственным преимуществом талигойской позиции были две небольшие рощи, хоть как-то скрывавшие от вражеских глаз, но Алва вывел пехоту в поле и поставил в виду укрепленного кагетского лагеря. И это человек, которого считают непревзойденным полководцем! Ричард полночи собирался с духом и придумывал, что скажет Проэмперадору, но при виде Ворона выдавил из себя лишь утреннее приветствие.

Алва, по случаю баталии нацепивший поверх черной кэналлийской рубахи маршальскую перевязь, рассеянно кивнул и повернулся к толстому краснолицему вояке, в котором Дик с удивлением узнал Бонифация. Епископ отнюдь не пасторским жестом тряханул руку маршалу и проревел:

– Будь благословен, чадо! Все упорствуешь в своем безумии и скверномыслии?

– Упорствую, – подтвердил Рокэ.

– Если Создатель дозволил своим чадам воевать, негоже пастырям укрываться за спинами паствы. – Олларианец с наслаждением потянулся. – Давненько не брал я в руки пистолета.

– А шпагой, отче, вы владеете? – поинтересовался подошедший Савиньяк.

– Нет, – покаянно вздохнул Бонифаций. – Грешен я и несовершенен, тыкаться толком не обучен, а вот книжки воинские читал.