Красное на красном

Чувствовать себя волчонком на псарне становилось все труднее. Когда все готовы к бою, не сомневаются в успехе и верят в счастливую звезду своего вожака и друг в друга, очень трудно не поддаться общему порыву. Все ждали, и Дикон ждал вместе со всеми. Наконец появился куда-то исчезнувший Коннер, с довольным видом доложил, что все готово, и опять пропал.

В тот же вечер Рокэ собрал тех, кого два месяца гонял по окрестным скалам.

– Начинать нам, и начинать сегодня. – Ветер с ледников трепал черные волосы маршала. – Пойдем двумя отрядами: первый веду я, второй – полковник Бадильо.

"Сны Дику снились, правда, понять, дурные или нет, юноша не мог. Он видел то закатную башню и кружащих над ней птиц, то галереи и переходы Лаик, то смеющуюся Катари, которая, едва он ее касался, в кого-то превращалась или исчезала, а в ночь перед самым штурмом юноша оказался в Надоре.

– Вам, юноша, никогда не будет везти в игре.

Маршал улыбался, а в глазах девушки блестели слезы. Ричард присмотрелся – драгоценный камень на белой шее оказался кровью. Не ее – Ворона, просто кровь на алом одеянии было не разглядеть. Бакранка вздрогнула и стала медленно оседать, Рокэ ее подхватил, руки Проэмперадора заливала кровь, издали чудилось, что на нем алые перчатки. Ричард перевел взгляд на лицо девушки – это была Айрис, и это все же был отец! Герцог Эгмонт держал на руках мертвую дочь, улыбаясь улыбкой Ворона, и глаза у него стали синими.

Он все еще улыбался, когда Ричарда разбудил утренний лагерный шум. Своя кровь снится к своей беде, чужая – к чужой, Алва – враг Окделлов, так дурной этот сон или хороший, и чем закончится нынешний бой?

…Следующий камень доверия не внушал, а рядом угадывалась осыпь. Ничего страшного, поищем трещину, их тут много! Вот и трещина, прекрасная, глубокая, в ней наверняка по весне вырастет камнеломка.