Красное на красном

Эту беду, надеюсь, вы переживете. В ваши отношения с моими врагами я влезать не намерен, хотите иметь с ними дело – имейте. Меня это никоим образом не заденет, а заденет ли их то, что вы мне присягнули, – не знаю. Думаю, они вас по доброте душевной простят… – Алва прикрыл глаза руками и провел ими от переносицы к вискам. – Можете идти, юноша. Если мне что-либо из того, что вы сделаете, не понравится, я вам скажу. Если вы мне, паче чаяния, понадобитесь, я вам тоже скажу. Прощайте.

– До свидания, сударь. – Ричард торопливо схватился за костяной шар, служивший дверной ручкой, и едва сдержал крик.

– Что у вас с рукой?

– С какой?

– С правой. А ну идите-ка сюда.

Ричарду не осталось ничего другого, как повиноваться.

– Снимите перчатку.

Дикон попробовал и вновь чуть не взвыл.

– Ладно, оставьте. – Маршал взял оруженосца за плечо и буквально швырнул в кресло. – Кладите руку на стол.

Боль была резкой и короткой. Ворон сорвал разрезанную перчатку и присвистнул.

– Окделлы, конечно, упрямы и глупы, но вы, юноша, заткнули за пояс даже своего родителя.

– Со вчерашнего утра…

– Врешь, так за день не загноится, разве что… Какая тварь тебя укусила и где?

– Крыса… В «загоне», то есть в поместье Лаик… Я прижег рану, а потом еще бальзам…

– Значит, у Арамоны крысы и те ядовитые. – Алва поднялся и подошел к шкафу черного дерева. Растерявшийся Дикон молча следил за тем, как кэналлиец что-то льет в эмалевый кубок.

– Пей, и до дна!

Глаза Ричарда чуть не вылезли из орбит, но он послушно проглотил нечто, похожее на жидкий огонь.

– Закрой глаза. Захочешь кричать – кричи!

Кричать Дикону хотелось, и еще как, но он держался. Юноша не представлял, что с ним творит Ворон. Святой Алан, он вообще почти перестал соображать. Осталась только боль и уверенность в том, что кричать нельзя.

– Всё. – Голос долетал откуда-то издали.

– Завтра повязку придется сменить, я пришлю врача, а сейчас отправляйся к себе и ложись. – Маршал дернул витой шнур, и на пороге возник чернявый слуга. – Проводите господина оруженосца в его комнату, ему нездоровится, и пришлите кого-нибудь прибраться.

– До свидания, сударь, – пробормотал Дикон, выползая из кабинета.