Красные искры света

И сказал то, чего я не ожидала услышать:

– Ты – самая странная… девушка, которую я встречал, Настя.

Уверена, слово «девушка» далось ему с трудом. Наверное, он хотел сказать «девчонка», «девка» или же свое излюбленное «днище».

– Почему я – странная? – не поняла я, внимательно следя за каждым его движением.

– Потому что все, что ты делаешь, то, как думаешь, то, чем руководствуешься – все непонятно, – ответил Ярослав задумчиво. Мы стояли так близко друг ко другу, будто собрались целоваться. Мне казалось, я слышу его дыхание.

– Это плохо? – зачем-то спросила я, пытаясь свериться со своим сердцем и не понимая, что с ним происходит.

– Это странно, – улыбнулся Ярослав краем губ и вдруг взял меня за руку, не смущаясь, что теперь ниже, и умудряясь держать себя так, словно ниже была я. В какое-то мгновение мне даже показалось, что передо мной стоит он, и не серые глаза смотрят на меня не мигая, а мятные. Голова закружилась, пульс стал приятно частить.

– И странно осознавать, что один из самых странных людей, которых я знал, стал мной.

Не знаю, как получилось так, что наши пальцы переплелись. По телу пробежал солнечный ток – в вены пустили теплый свет. Он легко прошил нас насквозь, осветив то ли сердце, а то ли душу, вырвался вместе с учащенным дыханием и помчался сквозь окна к небу, к самым далеким звездам, пронзая освещенные лунным серебром облака.

Мы смотрели друг другу в глаза, и каждый видел одни и те же огненные искры, взрывающие души. Одни и те же сияющие созвездия. Одну и ту же пылающую вселенную, умещающуюся в зрачке. А может, мы сами были вселенными – он и я.

Я обняла Ярослава – так, как девушка обнимает парня, потому что в эти волшебные секунды я видела в нем его самого.

Мир вокруг закружился, и я вдруг поняла – что в каждом человеке – свое небо, свои звезды и своя вселенная. Свой мир.

Я и Ярослав обменялись не телами – мы обменялись своими мирами. И я ясно поняла – мы должны принять эти миры, сохранить, а не разрушить. Не сделать лучше, а понять, как это можно сделать.

Он погладил меня по щеке, и я улыбнулась.

А потом… Потом нам помешали.

Не знаю, что за чудесное наваждение это было.