Красные искры света

Они не были идеально прямыми, как у Алсу, и не достигали середины спины, как у Алены, – были лишь до лопаток, но я все равно их любила, считала своим достоинством и старалась, как могла, за ними ухаживать.

– Может быть, тебе все-таки попробовать с ним…

– Нет, – прервала я Алену. Наверное, это получилось резковато, поэтому пришлось мягко добавить: – Не могу.

– Но почему же, Насть? – удивилась подруга. – Он хороший парень…

– Да, знаю, что он хороший, и люблю его, как друга. Но понимаешь, – я вздохнула, и рука с расческой безвольно опустилась.

 – Сложно объяснить. Мы могли бы быть вместе. Мы могли бы быть парой, однако… Мне кажется, что он меня предал. Странно говорить об этом, ведь мы даже толком и не встречались. И у нас не было обязательств друг перед другом. Но чувства к нему у меня как отрезало. Женя мне не нужен.

Я вздохнула и машинально повернула вокруг запястья серебряный браслет – подарок дяди, который я не снимала уже два года. Дядю Тима я не любила, а вот от браслета почему-то была без ума.

Иногда он казался живым и давал подсказки. Я не верила в магию и считала, что каждому необъяснимому явлению можно найти свое объяснение, однако заметила странную тенденцию: браслет, нагреваясь, подсказывал мне, что кто-то лжет или обманывает, предостерегал от необдуманных решений и неверного выбора. Я решила для себя, что так работает моя интуиция, основываясь на субъективных сенсорных ощущениях.

Сейчас от браслета тоже исходило едва заметное тепло.

– Я бы все равно на твоем месте попробовала начать все заново. Он один, ты одна, – не отставала Алена. – К тому же вы здорово смотритесь вместе.

Я только вдохнула и схватила ключи и сумочку, тонкий ремешок которой перекинула через плечо.

– А ты заслуживаешь счастья, – тихо добавила подруга. – Любовь – это счастье…

Браслет, кажется, еще немного нагрелся.

Подруга вышла из квартиры – вызывать лифт.

А я, перед тем как выйти следом за ней, еще раз взглянула на себя в большое, во весь рост, зеркало: оттуда на меня нахмурившись смотрела симпатичная девушка двадцати с хвостиком лет, с бровями вразлет, высоким лбом, прямым аккуратным носом, широкими, что мне никогда не нравилось, скулами и упрямо сжатыми губами.

Графитно-серые глаза, подчеркнутые легким дымчатым макияжем, смотрели внимательно. Одежда – голубая майка и темно-синие универсальные джинсы – казалась простой, но в то же время подчеркивала фигуру.