Красные искры света

Или их принимают друг за друга.

– Я мог бы… Откуда она тут? – узрел меня Ван. И, конечно, узнал.

– Это моя девушка, – не растерялся Митяй, он же Желтая майка и, ни капли не стесняясь, обнял меня. – Наташа.

От этакой наглости у меня перехватило дыхание, и я молча отстранилась от Желтой майки.

Парни тотчас с интересом уставились на меня. Кажется, о том, что у их приятеля устоявшаяся личная жизнь, они и не знали, и моя персона их заинтересовала. Зарецкий с трудом удержался от смеха.

– Ее же Анастасией зовут, – поднял бровь Ван.

– Я знаю, – не растерялся находчивый Митяй. – У нас игра такая. Я зову ее Наташа, а она меня Андреем. Играем в «Войну и мир», – подмигнул он развязно. – А иногда в Бонни и Клайда. Или…

– Ребят, что тут происходит? – раздался девичий голос позади наших спин. Мы оглянулись и увидели высокую хрупкую девушку в зеленом платье с пышной разлетающейся юбкой. Убранные в греческом стиле длинные волосы, еще недавно рыжие, а теперь медово-русые, тонкие черты лица и большие удивленные глаза – та, ради которой устраивался весь этот романтический фарс, была мне знакома.

– Прости, Женя.

– За что? – удивилась девушка. – Что случилось?

– Я идиот, – отвечал Иван. – Можете оставить нас наедине? – не поворачиваясь, попросил он. Зарецкий, как заправский командир, махнул рукой, мол, уходим, ребята. Выглядел он встревоженным.

Влюбленных действительно оставили наедине.

– Я не знаю, откуда ты тут взялась, но лучше перестань попадаться мне на глаза, – в спину мне произнес Зарецкий, пока его друзья кучковались и ржали над чем-то.

– Если бы я знала, что ты здесь, и шагу бы не ступила в парк, – отвечала я сухо, видя, как он зло бросает несчастный шарфик на асфальт. Хоть шарфик был мне не нужен – прилагался подарком в магазине духов, в который я позволила себе недавно забрести, его стало жалко.

– Хочешь сказать, это случайность? – прищурил Ярослав зеленые наглые глаза. – Ты откуда-то узнала, что мы устроили для Вана романтическую встречу с его девушкой, и пришла поглумиться.

Параноик.

– Знаешь, – продолжал он, и мне показалось, что он вымещает на мне все накопившиеся негативные эмоции, – ты как зараза. Цепляешься и цепляешь. И бесишь, – дернул он плечом.