Королевская кровь. Книга 9

 — Аааа… сейчас… да…

Она легла, подобралась к нему ближе, прижалась спиной, засопела, когда он накрыл ее крылом, а сверху — двумя одеялами. Снаружи выл ветер, тихо потрескивал костер, и в пещере было уютно и тепло."

"Принцесса завозилась, еще чуть подвинулась к Максу, повернулась на спину — так, что уперлась локтем ему в живот, а его крыло скользнуло ей по груди.

— А помните, мы тоже грелись в пещере над морем? — прошептала она сонно.

— Помню, — негромко ответил Тротт.

— Хорошо было, да?

Он едва разобрал ее бормотание.

Принцесса еще раз повернулась, уткнувшись носом ему в куртку, а коленями в бедра, вздохнула… и Макс едва не дернулся, потому что холодная ладонь ее скользнула по его пальцам, сжавшимся в кулак, вверх под локоть, и Алина обняла его, сунув руку к основанию крыла, в чувствительный пух. Самым естественным сейчас казалось обнять ее в ответ, но он заставил себя остановиться. И его рука осталась прижатой к боку.

— Вы такой теплый, лорд Макс, — шепнула Алина ему в грудь, и ему показалось, что жар ее дыхания ощущается даже сквозь толстую куртку.

Тротт, не шевелясь, подождал несколько минут, остро ощущая ее слегка подрагивающие пальцы в подкрылье и глядя на пляшущее пламя костра. Наконец принцесса под его крылом расслабилась, ее дыхание стало ровным и глубоким. И тогда он прикрыл глаза, а затем чуть склонил голову и коснулся губами ее светлых волос.

Седьмое апреля по времени Туры

Макс проснулся от того, что затекло тело — он оставался в той же позе, что заснул.

Пошевелился, приподнял голову: костер прогорел, из узкого входа в пещеру падало бледное пятно света — значит, снаружи занималось утро. Под одеялами было жарко; Богуславская все так же обнимала его, сунув руку под крыло, прижавшись грудью к груди, бедрами к бедрам — только голова была чуть откинута назад. Лицо ее выглядело спокойным и очень юным, и Макс, точно зная, что нельзя этого делать, все же посмотрел на ее приоткрытые розовые губы, пухлые и чуть обветренные. Вздохнул тяжело, поражаясь собственной реакции — зачастило сердце, а за ним сорвалось и дыхание; мелькнула перед глазами картинка, как он целует эти мягкие губы, вжимая сонную, горячую девушку в ложе, как лихорадочно расстегивает ей куртку, только чтобы запустить руки под сорочку, к телу…

Тротт беззвучно, зло выругался, кое-как отодвигаясь к стене. Рука принцессы скользнула по его боку, и она зашевелилась, засопев и перевернувшись на спину.