Королевская кровь. Книга 9

Чуть отстранился — она безвольно покачнулась и застонала, и Макс, плюнув на собственное состояние, поднял ее на руки и понес вдоль стены. Принцесса, сжавшись, обхватила его за шею; глаза ее были виноватыми.

Валуны и осколки горной породы здесь защищали от ветра, и идти теперь было куда легче. Тут осталось-то сделать всего десяток шагов, чтобы увидеть темный провал пещеры. Вход был ниже человеческого роста, и Макс осторожно опустил спутницу на землю. Та, кажется, от усталости ничего уже не замечала и только отчаянно цеплялась за него, словно боялась потеряться.

— Дошли, — просипел Тротт, подталкивая ее к входу. — Здесь нужно идти по одному, пригнитесь.

Принцесса, согнувшись и упираясь руками в своды пещеры, исчезла в каменном зеве, и Макс последовал за ней. Через шесть шагов темный потолок над головой устремился вверх, и Тротт выпрямился.

Богуславская, не разгибаясь, бессильно опустилась на колени, опираясь на руки и пытаясь отдышаться.

Пещера была шагов десяти в ширину и пятнадцати в длину, а дальше, сужаясь, уходила куда-то вниз.

Тротт, не трогая спутницу, снял с себя поклажу, со стоном потянулся, чувствуя, как болят все мышцы, и склонился к сумке. Позади раздался всхлип — он обернулся и замер с кремнем и огнивом в руках. Алина, стоя на коленях и опустив голову, беззвучно плакала, вытирая лицо тканью, которой она обматывала голову на время полета.

У него не было сил утешать ее, но он знал, что утешит и порадует лучше любых слов. Макс присел у обложенного булыжниками кострища, в котором заботливо были поставлены домиком дрова с прослойкой из сухих папоротниковых листьев, и чиркнул кресалом. Посыпались искры, розжиг сразу занялся; затрещали, полыхая, поленья, заплясали на стенах оранжевые отблески, сразу делая пещеру уютнее, и дым потек вверх, к трещине в неровном потолке.

— Идите сюда, — позвал он, снова оборачиваясь.

Принцесса, щурясь сквозь слезы, посмотрела на костер и перевела почти благоговейный взгляд на Макса, недоверчиво и жалко улыбаясь ему. И снова в груди его сжалось сердце от чего-то до ужаса похожего на бесконечную, всеохватывающую нежность.

— Вы будете смотреть или попробуете согреться? — прохрипел он, отцепляя от пояса флягу и поднося к губам. Горло пересохло просто чудовищно.