Королевский отбор, или Попаданка под прикрытием

‒ Что-нибудь еще? Расправить вам постель?

Я даже ответить не успела, как девушка сдернула плед с кровати и стала взбивать подушки.

‒ Не стоит...

‒ Иди переодевайся, ‒ Тереза слушать меня не стала. ‒ А я здесь все подготовлю. День у тебя был сегодня тяжелый...

Видимо, все поместье уже знало о том, что случилось на смотринах.

‒ Бедная Пенелопа, ‒ вновь вздохнув, я направилась в гардеробную.

‒ Бедная? ‒ искренне удивилась служанка. Ее голос отчетливо слышался из-за приоткрытых дверей. ‒ Она чуть не убила принца. Как можно ее жалеть?

Мне стало очень грустно за леди Хилл.

Девушка за считанные минуты превратилась во врага, хотя, по сути, ее использовали во имя гнусного поступка. Ее руками хотели совершить преступление. И слава богу, Дамион успел это предотвратить. И все же Пенелопе придется жить с этим всю жизнь. А в ее сторону всегда будут направлены злые взгляды.

‒ У всех поступков есть причины.

Это все, что я могла ответить. Как бы я не хотела обелить честь леди Хилл, у меня просто не было такой возможности.

Про менталиста в Мануар де Рокефор никто знать не должен был. А защищать мнимую убийцу даже словами было чревато плохими последствиями. Если меня по ошибке уличат в сговоре с ней, то моей шпионской карьере придет конец, а я в конечном счете отправлюсь туда, куда меня обещал упечь лорд Бессо.

И такая жестокая реальность меня пугала.

Когда я вышла из гардероба, Тереза уже стояла у дверей. Ее мягкий взгляд был направлен в мою сторону, а на губах играла легкая, но немного печальная улыбка.

‒ Ты слишком добрая, Анжелика. И, наверное, пытаешься видеть в людях только хорошее. Но поверь, мир драконов очень суров и безжалостен.

Сразу же после этих слов служанка выскочила в коридор, оставив меня наедине с собственными мыслями. И я ощутила внутри тревогу. Но не потому, что слова девушки напугали меня. Нет. Теперь я переживала еще и за саму Терезу. В ее словах ощущалась горечь и боль.

Кто же обидел эту милую девушку?

Однако размышлять на эту тему я не стала. Усталость брала свое. Правда, легла я не сразу, потому что в окно кто-то настойчиво стал скрестись.

Кто-то очень большой, мохнатый и трехголовый. Цербер сидел с другой стороны и смотрел на меня жалобными глазами. Дамион не обманул, попасть с улицы теперь ко мне никто не мог.

‒ Заходи, ‒ я распахнула створку, запуская это огромное чудо в свою комнату. ‒ Но спишь ты сегодня на полу!

Я махнула указательным пальцем возле центральной морды, и та, фыркнув, сдвинула тело с места. Целенаправленно так.