Королевская кровь 12. Часть 1

Принцесса лежала на боку, на своей сумке, и держалась за руку Тротта — чумазая, бледная, с синяками под глазами, потрескавшимися губами и торчащими волосами. Сейчас она откроет глаза и посмотрит на него уставшим взглядом.

И тень этой усталости, если она выживет, сохранится в ней до конца жизни. Макс последние семнадцать лет видел ее в отражении в зеркале. Потому что есть кошмары, которые навсегда остаются с тобой.

Но с ними можно жить. Главное — жить.

Он, оставив принцессу спать, выбрался наружу, туда, где Четери зажаривал на маленьком костерке невезучего ящера.

— Я уже размялся, — ответил Мастер на молчаливый вопрос, — а у тебя есть еще время."

"Макс потер глаза руками, сделал несколько глотков воды и потянулся за Дезеидами.

Часть 1. Глава 6.2

Упражнения он выполнял отстраненно, перепрыгивая через поваленные стволы, иногда ловя на себе внимательный взгляд Четери.

Гул стоял отдаленный, почти незаметный. Земля дрожала, со стороны вчерашнего пожарища дым застилал небо. Трещина, образовавшаяся ночью, еще расширилась и зияла теперь метрах в десяти от них. На огромном стволе сломанного папоротника, корни которого служили им убежищем, висела закопченная рубаха дракона. На ней из-за грязи и сажи едва читалась сделанная Алиной надпись «Идти осталось не менее четырех дней» и зачеркнутыми предыдущими цифрами. Последняя запись была сделана два дня назад, тридцатого апреля по времени Туры, но кто мог теперь предсказать, сколько им осталось — теперь, когда они так далеко ушли от реки и так долго убегали от пожала? Два дня? Три? Пять?

Тротт слышал вчера, когда они убегали от огня, как Алина бормотала послание Ситникову, и надеялся, что тот ее услышал и Алекс не пойдет на прорыв тогда, когда они будут еще слишком далеко.

Словно услышав его мысли, принцесса высунула из-под корней лохматую голосу, выбралась, волоча за собой сумку.

Вернувшись, села у костра, наблюдая за Максом, и задумчиво заметила:

— Пожар почти не приблизился.

Дракон кивнул на образовавшийся ночью овраг.

— Вряд ли это единственная трещина. Похоже, они и перегородили путь огню.

— И раньяров не слышно, — продолжала Алина, не отводя взгляда от Тротта.

— И не видно, — подтвердил Четери. — С самого утра ни одного.

Тротт слушал, но в разговор не вступал, выполняя наклоны и перекаты.