Королева ульев

– По крайней мере, это многое объяснило бы… Так вот почему мама… то есть Пчела меня так не любит! – Ссоры родителей, их холодные взгляды, вечная печаль Кузнечик… – Вот почему сестра… то есть Кузнечик так всегда обо мне заботилась! Пчела вечно повторяет, когда ругается: «Ты не моя дочь», – оказывается, голая правда!

– Ну и слава лунам! – фыркнула дракониха. – Характерец у Пчелы – просто язва.

Слышать это от принцессы Скарабеи было довольно смешно, но Сверчок сдержала улыбку."

"Как же им удалось сохранить всё в тайне? Даже представить трудно.

Ну ладно, знакомые могли и не заметить, что Кузнечик носит яйцо – в дождливый сезон многие полнеют, сидя дома и лучше питаясь, да и скрытности у неё хватает – но потом? Все драконы оставляют яйца в Гнезде улья на сохранение, а когда драконятам подойдёт срок вылупиться, забирают домой. Наверное, Пчела просто явилась туда якобы со своим яйцом и зарегистрировала как положено.

– Трудно представить, что Пчела согласилась на такой обман.

– Они и не хотела, бесилась страшно, когда узнала.

Будь воля твоей милейшей бабули, твоё яйцо бросили бы со скалы в море!

Вообразить такое было и впрямь легче… Как странно слышать, что так называют Пчелу, но семья есть семья, никуда не денешься. Однако королева Оса пришла бы в ярость. Бабка всё время рисковала, что обман вскроется и погубит её налаженную упорядоченную жизнь, вот и бесилась каждый раз, когда видела внучку.

– В конце концов решили тебя узаконить, – продолжала Скарабея, – чтобы не прятать всю жизнь.

Кузнечик оставила яйцо в Гнезде, а Пчела – признала его своим. – Старуха оскалилась в ухмылке. – Я тоже слегка посодействовала.

Наверняка угрозами, подумала Сверчок. А может, пообещала Пчеле протекцию по служебной линии.

– А официальные записи?

– Тут я тоже помогла, – улыбнулась дракониха. – Небольшая взятка, фальшивое свидетельство – и всё в порядке, ты дочка Пчелы.

– Но зачем вы вообще стали помогать моей сес… то есть Кузнечик? – Сверчок и сама уже почти знала ответ. – Потому что знали моего настоящего отца?

Улыбка старой принцессы иссякла, как отхлынувшее от берега море перед ударом цунами.

Она долго не отрывала глаз от холста, затем отложила кисть и с глухим рычанием поднялась на лапы.

Сверчок отступила в сторону, и дракониха, тяжело ступая, двинулась к полкам с книгами. Вытянула старинный том в тёмно-зелёном кожаном переплёте и раскрыла его. Между страниц оказалось вырезано углубление, где хранился небольшой живописный портрет.