Его тайная дочь

Дымов действительно так сказал? Неужели он и впрямь отнимет у меня дочь?

Всего лишь на секунду прикрываю глаза, а открываю их, находясь в руках Дымова и полуобморочном состоянии. От картинок, что нарисовало мое воображение трудно сделать вздох.

Андрей держит меня за талию и ведет к дивану.

- Мама, мамочка! Что с тобой? - встревоженно спрашивает Танюшка.

- Все в порядке, Таня, - отвечает за меня Андрей. - Мама немного приболела и резко встала с кровати. Попроси няню принести ей воды.

Дымов смотрит на меня с непроницаемой маской на лице.

- Зачем ты ей так сказал… Ты действительно собираешься разлучить нас с дочкой… - чуть ли не плачу я.

- И нанести ей тем самым психологическую травму, Юля? - недовольно хмыкает он. - По-твоему я совсем тиран? Через час будет врач и осмотрит тебя. Выглядишь неважно. А это… - поднимается с дивана и идет к комоду. Берет с него какие-то документы. - Изучи, как тебе станет немного получше. Хочу послушать твою версию куда пропали эти деньги, раз ты утверждаешь, что до тебя они так и не дошли.

Глава 30

Очевидно, что разговаривать по-хорошему у нас с Андреем не получается.

Взаимная обида рвом глубоким пролегла между нами. Я перепрыгнуть не могу, слишком страшно сорваться в пропасть и погибнуть. Дымов же... может мост построить. Но не хочет, или не получается. Сложно всё.

Едва Андрей уходит, я во всех подробностях расспрашиваю няню, как произошла встреча и что было. Та перепугалась, бедная, что ругать ее будут! Но я не ругаю.

Знаю прекрасно, что с Дымовым невозможно спорить.

Няня рассказывает, что Андрей вел себя довольно скованно. Во все глаза на Танюшку таращился. А когда доченька скромно подарок взяла и поблагодарила вежливо, робко, как только она умеет — он лицо ладонью прикрыл. Молчал, пока в руки себя не взял.

Уложив дочку спать и проводив врача, я на диван присаживаюсь с документами.

Передо мной ров. Мне страшно. Срывалась же не раз, прекрасно знаю, как страшно бывает.

Почти час я внимательно изучаю документы.

Оказывается, разорвав контракт, Андрей назначил мне отступные. Кругленькую сумму, которой бы хватило и жилье купить в Москве, и машину, и дочке на образование отложить.

Я всё думала, как он мог меня на улицу выбросить? А он, оказывается, позаботился.

Пропасть между нами будто меньше становится. Но по-прежнему глубокая и страшная! Потому что деньги я эти не получила.