Королева Хальдора

Тьма же обиженно смотрела издалека, позволяя всему этому приблизиться. Словно пыталась сказать: «Видишь, со мной было лучше». Вот только это не так. Я согласен на соседство всех мертвецов мира, лишь бы мне дали шанс вырваться из этой оглушающей и сводящей с ума темноты».

– Меня зовут Уберт Хельмут, – представился главный стражник, когда я попросила его назвать свое имя.

– Что вы узнали? – поинтересовалась, постаравшись взять себя в руки. И пусть наступил новый день, но я отчего-то совсем не отдохнула.

С утра, потирая болевшие ребра, клятвенно пообещала себе, что больше никогда не стану засыпать одетой.

Когда главный стражник пришел ночью, отец не стал меня будить (хотя и стоило). Впрочем, ночью у Хельмута все равно толком ничего не было по поводу попытки отравления, зато сейчас, утром, он явно мог что-то сказать.

– Мы узнали, что яд вам в кувшин подсыпала дочь геральда Эбнера Годарда. Она с утра под надуманным предлогом пыталась покинуть Вальгард, – тихо сказал Уберт, ощущая себя заметно скованно.

– Что-то не так? – спросила, понимая, что ему, наверное, не по себе. Всё-таки дочь геральда – это не обычная служанка, которую можно за покушение просто бросить в темницу, а потом и вообще запереть там навечно, особо не беспокоясь о ее судьбе.

– Вам, ваше величество, самой бы с ней поговорить, – при этих словах у Уберта было странное выражение лица. То ли просящее, то ли на что-то намекающее.

– А что геральд? – поинтересовалась, подумав, что для начала надо поесть и выпить чего-нибудь бодрящего, иначе я свалюсь в середине дня и не сдвинусь с места.

– Он еще не знает, ваше величество, – как-то чересчур радостно отозвался стражник.

Я глянула на него, пытаясь понять, чем вызваны подобные чувства.

– Он вам не нравится. Почему? – спросила, замечая, как в гостиную вошла служанка.

Она несла накрытый крышкой поднос. Я встрепенулась. Живот тут же слегка скрутило от голода. Скорее всего, это ушедший не так давно отец распорядился принести завтрак сюда.

– Простите, ваше величество, – смешался стражник. – Ничего подобного. Мы все безмерно уважаем геральда Годарда.

Не хочет говорить? Впрочем, я его понимаю. Мы тут не одни, и иногда можно сильно пострадать из-за слишком длинного языка.

– Хорошо. Приведите девушку минут через тридцать, – приказала, поворачиваясь к брату. – Присоединишься ко мне? – спросила у Берхарта, который увлеченно читал найденную нами книгу.